Когда за покупательницей и заметно сникшей Ириной наконец захлопнулась входная дверь, в однокомнатной квартире повисла такая тишина, что, казалось, слышно было, как в стене потрескивает старая проводка. Сергей устроился на подоконнике, сжав виски ладонями, будто пытался удержать распадающуюся картину своего прекрасного будущего. Людмила Павловна тяжело сопела и нервно обмахивалась глянцевым буклетом какого-то санатория.
— Ты нам всю жизнь перечеркнула, — выдавила она негромко, но с трагическим надломом. — Я ведь уже почти путевку оформила… Предоплату, правда, не внесла, но девочкам из соцслужбы сказала, что еду. И как мне теперь перед ними появляться?
— Спокойно, Людмила Павловна, — Наталья защелкнула молнию на сумке. — Появитесь как обычно: с прямой спиной и уверенным взглядом. Скажете, что решили поддержать родные традиции и проведете сезон на даче. Прополка клубники, между прочим, прекрасно тренирует поясницу. А трубы мы вам заменим. Нормальные поставим, украинские, пластиковые. Я уже узнавала: течь не будут. А свистеть «Червону руту» они и за тысячу двести гривен способны, для этого немецкие чудеса инженерной мысли не обязательны.
Сергей медленно поднял голову. В его глазах отражался крах не просто мечты о фургоне, а, кажется, сразу нескольких личных цивилизаций.
— И что теперь? — глухо спросил он. — Так и останемся жить в этой старой панельной коробке? С роутером, который даже нормально не работает?
— Уже работает, Сергей. Игорь оплатил ремонт, я сообщение видела. А жить будем нормально. Без надрыва, без кредитных подвигов и, главное, на свои деньги. Пошли домой. Зразы уже окончательно остыли. Их еще разогреть надо, а наша микроволновка, как ты прекрасно помнишь, тоже время от времени изображает умирающего лебедя.
Наталья вышла первой. На лестничной площадке ей вдруг стало неожиданно легко, будто с плеч сняли мешок с мокрым песком. Июньский воздух тянул из распахнутого подъездного окна теплом и пылью, впереди было целое лето, и впервые за долгие годы Наталья точно знала: ее собственные метры останутся при ней, какие бы планы ни строил домашний совет за ее спиной.
Однако дома ее поджидала новая засада. На кухонном столе лежала записка, написанная широким, уверенным почерком Полины, а рядом — подозрительная коробочка, перевязанная розовой ленточкой, явно снятой с какого-то старого торта. Наталья остановилась на пороге и нахмурилась. Внутреннее чутье подсказывало: спокойный вечер отменяется, а ее аккуратно выстроенные расчеты по аренде добрачной квартиры сейчас столкнутся с препятствием куда более хитрым, чем мечты Сергея и санаторные амбиции свекрови.
Она взяла коробку в руки. Картон был тонкий, ленточка — помятая, но завязана с претензией на роскошь. Сергей и Людмила Павловна, уныло доковылявшие следом, застыли в кухонном проеме. В воздухе смешивались сиротливый запах вчерашних зраз, которые так и не дождались микроволновки, и удушливый аромат клубничного освежителя, будто кто-то пытался замаскировать семейные проблемы химической ягодой.
— Это еще что за благотворительный набор? — Людмила Павловна подозрительно прищурилась, глядя на коробку так, словно внутри лежало уведомление о внезапной проверке из налоговой. — Наталья, твоя дочь опять что-то придумала? Я же говорила: девочка совершенно не обучена экономии. Вся в твою родню по женской линии. Там тоже любили красивые обертки собирать, а потом удивлялись, почему денег нет.
Наталья промолчала. Она развернула записку, написанную на обратной стороне квитанции за газ:
«Мамуля! Раз ты у нас теперь тайный миллионер и сдаешь бабушкину фазенду, я решила взять вопрос выпускного в свои руки. В коробке — залог. Платье моей мечты уже отложили в шоуруме на Печерске. С тебя четырнадцать тысяч гривен до пятницы. Если не выкупим, залог пропадет, а я пойду на выпускной в папином гаражном комбинезоне. Целую!»
Наталья очень медленно подняла крышку. На дне коробочки, ослепительно поблескивая искусственными камнями, лежал огромный пластиковый обруч для волос размером почти с кулак, густо усыпанный фальшивыми изумрудами. Рядом аккуратно покоился чек на две тысячи гривен — именно столько, как следовало из бумажки, некий ФОП Каспарян взял в качестве залога.
— Четырнадцать тысяч? За платье на один вечер? — Сергей, еще не успевший оправиться после гибели мечты о белом фургоне, подскочил так резко, что его старые тапки с жалобным свистом скользнули по линолеуму. — Наталья! Да за четырнадцать тысяч Антон обещал мне комплект зимней резины с дисками отдать! Почти новая, протектор — во какой! Она что, совсем разум потеряла, твоя дочь?
— Почему сразу моя? — Наталья устало опустилась на табуретку и бросила обруч обратно в коробку. — Когда она закрывает четверть без троек, она гордость Сережи и надежда семьи. А как нужно выложить четырнадцать тысяч за кусок тюля — так сразу моя дочь? Людмила Павловна, угомоните своего сына, пожалуйста. У меня от его коммерческой арифметики уже в левом ухе стреляет.
— А что Сергей? Сергей все правильно говорит! — свекровь величественно заняла свое привычное место у окна, предварительно отодвинув вазочку с фантиками. — Четырнадцать тысяч гривен — это, между прочим, три месяца моих лекарств от давления. Или почти половина тех немецких труб, которые ты мне сегодня зажала, Наталья. Вот и вся твоя аренда. Шестнадцать тысяч от жильцов еще толком не пришли, а молодежь уже их поделила. Классика: шкуру медведя не добыли, зато сапоги из нее всем расписали.
Кухонная дверь тихо скрипнула, и в проеме появился Игорь. В руках он держал пустую банку из-под кабачковой икры, куда с хозяйственной аккуратностью были сложены болтики, гайки и обломки рыболовных крючков.
— О, собрание в полном составе, — пробормотал он, быстро оценив обстановку. — Мам, Полина просила передать: если ты окажешься ретроградом и зажмешь деньги на платье, она устроится ночным курьером. Будет электросамокаты по району собирать. А у нее, между прочим, в четверг пробный тест по истории Украины.
— Какие еще самокаты? Какой ночной курьер? — Наталья почувствовала, как внутри нее просыпается прежний старший кассир, способный объявить технический перерыв прямо перед носом у самой нервной очереди. — Так, семья. Балаган закрыт. Игорь, банку с металлоломом немедленно убрал с обеденного стола. Сергей, включай микроволновку и грей зразы. Сейчас будем ужинать и думать, как выживать в условиях сурового бытового капитализма.
К одиннадцати вечера громкие споры вроде бы стихли, но квартира по атмосфере напоминала зал ожидания после отмененного поезда: никто никуда не едет, но все сидят злые и с чемоданами внутри. Полина вернулась с прогулки с видом глубоко оскорбленной кинозвезды, рухнула на диван и принялась демонстративно вздыхать, глядя в потолок так, будто там ей показывали трагический финал собственной юности.
— Полина, — Наталья вошла в комнату, держа в руках ту самую коробочку с «изумрудным» обручем. — Давай без спектакля на три действия. Откуда у тебя две тысячи гривен на залог? Три месяца назад ты выпрашивала у меня деньги на пособие по профильной математике и уверяла, что у тебя вообще ничего не осталось.
Дочь перевела на мать взгляд, в котором читалась вся скорбь поколения, вынужденного жить внутри родительской сметы.
— Бабушка дала, — неохотно сказала Полина. — Из пенсии. Она сказала, что у женщины должно быть достоинство и нормальное платье, когда она выходит во взрослую жизнь.
Наталья посмотрела в сторону коридора, откуда уже доносилось мирное похрапывание Людмилы Павловны.
«Вот как интересно, — с сухой усмешкой подумала она. — На трубы у нее дефицит бюджета, грыжа и всемирный кризис, а на Полинины капризы пенсионный фонд моментально выделил субсидию. Стратег. Манипулятор высшей категории».
— Значит так, дочка, — Наталья присела на край дивана. — Платье с Печерска остается на Печерске. Завтра мы едем к этому ФОПу Каспаряну и забираем залог. Если он начнет рассказывать сказки про невозвратность, я вспомню свою банковскую молодость и устрою ему такую проверку кассовой дисциплины, что он сам добавит нам сверху, лишь бы я вышла из его шоурума. Платье мы тебе найдем. Красивое, новое, приличное. Но в пределах разума. За шесть тысяч гривен. Остальные восемь пойдут репетитору, который, напоминаю, до сих пор ждет оплату за май.
— За шесть тысяч сейчас только чехол для танка купить можно! — вспыхнула Полина, но под тяжелым материнским взглядом быстро потеряла боевой запал. — Ладно… Но обруч со стразами я оставлю. Он мне идет.
Следующие три дня прошли под знаком жесткой экономии и мелких домашних диверсий. Сергей, лишенный прекрасной мечты о фургоне, целыми днями валялся на диване с ноутбуком и делал вид, что подбирает серьезную вакансию, подходящую будущему руководителю в сфере логистики.