Ирина, прекрасно помнившая Сергея и его мать еще со свадебного застолья Натальи, понимающе фыркнула, а потом даже довольно потерла ладони.
— Ну, Наталья, по совести сказать, затея у тебя грешноватая, — протянула она. — Но ради такого случая я готова лично встать за режиссерский пульт. Есть у меня парочка подходящих «клиентов» — из театральной студии, куда племянница ходит. Ребята выразительные, с фантазией. Устроим вам показ так, что твои домашние потом неделю спать спокойно не смогут.
Спустя три дня вокруг квартиры Натальи началось заметное движение. Сергей расхаживал по дому с видом человека, которому вот-вот вручат ключи от новой судьбы. Людмила Павловна уже успела разложить на диване буклеты санаториев Трускавца и Моршина и, щурясь, выбирала, где процедуры солиднее, минеральная вода полезнее, а публика «не простая».
— Наталья! — Сергей влетел с работы так стремительно, что даже обувь не снял, оставив на линолеуме цепочку грязных следов от кроссовок. — Ирина звонила! Завтра первый просмотр. Говорит, человек серьезный, деньги почти на руках. Надо все привести в нормальный вид. Ты там приберись, что ли. Окна вымой, ковры пройди пылесосом, чтобы прилично выглядело.
Наталья подняла на него глаза от чеков, которые раскладывала на кухонном столе. Только что она с тихим ужасом обнаружила, что обычная пачка сливочного масла уже подбирается к восьмидесяти гривнам.
— Сергей, мы продаем не эту квартиру, — спокойно напомнила она. — А ту, на Липовой. Вот там и надо порядок наводить. Так что берешь швабру, подхватываешь свою маму — и вперед. На балконе до сих пор стоят три мешка трехлитровых банок из-под огурцов, которые Людмила Павловна привезла туда лет пять назад. Выкинуть рука не поднимается, а смотреть на них уже невозможно.
— Ой, у меня же спина, — мгновенно отозвалась из комнаты Людмила Павловна. — Я со своей грыжей только-только на ноги поднялась. Сергей сам справится. Сережа, сынок, только банки не вздумай выбрасывать! Они трехлитровые, сейчас такие в хозяйственном по тридцать гривен стоят, между прочим.
Сергей отправился на Липовую один. Уходя, он ворчал, хлопал дверцами шкафа и уверял, что это «последние мелкие неудобства перед нормальной обеспеченной жизнью».
Первый «покупатель» явился на следующий день. Ирина прислала своего племянника Вадима — высокого бледного парня в длинном шарфе, хотя на улице стояла июньская жара. Он медленно прохаживался по однокомнатной квартире, морщился, кончиком пальца проверял подоконники, тяжко вздыхал и время от времени что-то записывал в маленький блокнот. Сергей семенил рядом, словно верная тень, и заглядывал ему в лицо с такой надеждой, будто тот уже держал в руках судьбу его будущего фургона.
— Видите ли, — протянул Вадим трагическим голосом, остановившись возле старого чугунного радиатора, — энергетика здесь крайне тяжелая. Сразу ощущается, что раньше тут жила пожилая женщина. Пространство давит. Мои орхидеи в такой атмосфере погибнут за неделю. А сантехника… простите, но это музейная экспозиция. Здесь придется снимать все до бетона. Я в принципе готов рассмотреть вариант, но цену нужно уменьшать минимум на сто двадцать тысяч гривен.
У Сергея от таких слов чуть блокнот из рук не выпал.
— Как это на сто двадцать тысяч? — зашипел он, испуганно оборачиваясь к Наталье. — Наталья, скажи ему! Нам никак нельзя столько скидывать. У нас же фургон в планах! И трубы там, между прочим, немецкие!
Наталья сидела на старенькой табуретке у окна и невозмутимо пила чай из термоса.
— Молодой человек, наверное, чувствует правильно, — мягко сказала она. — У квартиры действительно характер непростой. Моя бабушка, Валентина Павловна, женщина была суровая. Не удивлюсь, если она и теперь откуда-то сверху за своим имуществом присматривает. Вы, Вадим, подумайте без спешки. Мы тоже не торопимся.
Вадим ушел, пообещав «переночевать с этим ощущением». Вечером Сергей пил валерьянку и обвинял Наталью в полном отсутствии деловой хватки.
— Зачем ты начала рассказывать про бабушку? — возмущался он, нарезая круги по кухне. — Кто в здравом уме купит жилье, если ему намекают на покойников и плохую энергетику? Мама, ну скажи ей хоть ты!
— Наталья, ты, правда, ведешь себя очень недальновидно, — тут же поддержала сына Людмила Павловна, аккуратно обрезая подсохшие края у кусочка сыра. — Мужчина пытается дело двигать, а ты будто специально мешаешь. Вот у моей знакомой зять квартиру за неделю продал. Правда, там первый этаж и окна прямо на мусорные баки, но люди же сумели! А у тебя второй этаж, вид на деревья, и ты еще характер показываешь.
Наталья молча доела капустный салат, поднялась, вымыла за собой тарелку и только после этого ровно произнесла:
— Значит, слушайте сюда, великие предприниматели. Завтра будет еще один покупатель. Если и с ним ничего не выйдет — я снимаю квартиру с продажи. У меня от ваших расчетов уже голова гудит. Игорь! Ты интернет оплатил? Почему роутер опять красным мигает?
— Мам, я забыл, — донеслось из комнаты. — У меня сессия скоро, я вообще о другом думаю.
— Сессия у него, — буркнула Наталья. — Хвостов, как у дворового пса, зато думает он о высоком. Сергей, дай ему триста двадцать гривен, пусть оплатит. А то завтра твои покупатели даже выписку из реестра посмотреть не смогут — интернета нет.
Сергей нехотя полез в карман, достал помятую купюру в четыреста гривен и посмотрел на нее с такой скорбью, будто отрывал от сердца кусок того самого белого фургона.
Второй «клиент» оказался настоящим подарком для спектакля. Ирина явно вошла во вкус и прислала женщину лет пятидесяти — яркую, громкую, всю в золоте, с начесом даже внушительнее, чем у Людмилы Павловны. Под мышкой у дамы дрожала крошечная собачка непонятной породы, с выпученными глазами и видом существа, которое уже давно пожалело о своем появлении на свет. Представилась дама Жанной Сергеевной.
Встретились они непосредственно в квартире на Липовой. Сергей примчался в свежей рубашке. Людмила Павловна тоже настояла на своем присутствии: ей, видите ли, нужно было лично проследить за «передачей семейного капитала».
— Так, — заявила Жанна Сергеевна с порога и тут же отпустила собачку на старый паркет. — Планировка ужасная. Кухня — карцер для лилипутов. Но вид из окна мне нравится. Здесь можно сделать студию для медитаций. Вот эту стену уберем, проем расширим…
— Эту стену нельзя трогать, она несущая! — перепугался Сергей.
— Молодой человек, для моих строителей несущих стен не бывает, — величественно отмахнулась Жанна Сергеевна. — Деньги у меня готовы. Два миллиона гривен, как в объявлении. Но есть одно условие. Вы освобождаете помещение за сорок восемь часов. И всю эту… мебель, — она брезгливо кивнула на старую стенку, — вывозите сами. Мне этот музей советского быта даже бесплатно не нужен.
Сергей засиял так, будто его натерли до блеска. В его воображении он уже сидел за рулем белого фургона и уверенно обгонял грузовики на трассе.
— Мы согласны! Конечно, согласны! Наталья, где бланки? Давайте сразу предварительный договор подпишем! Ирина, оформляйте!
Людмила Павловна в углу прикрыла глаза. Похоже, мысленно она уже укладывала чемодан для поездки в Полтаву и выбирала, какой купальник взять: закрытый, чтобы прилично, или открытый, чтобы показать, что она еще очень даже ничего.
Наталья медленно подошла к окну. Посмотрела на цветущую липу во дворе. Потом перевела взгляд на мужа, у которого от восторга даже залысины порозовели. Затем — на свекровь.
— Нет, — сказала она тихо и совершенно спокойно.
— Что значит «нет»? — Сергей оборвался на полуслове. Рука с ручкой застыла над листом, который Ирина предусмотрительно уже разложила на столе.
— Я передумала продавать квартиру, — повторила Наталья, повернувшись ко всем присутствующим. — Жанна Сергеевна, простите, что потратили ваше время. Племянник Ирины, между прочим, был прав: энергетика здесь плохая. Только не для вас. Для моей семьи. Моя бабушка Валентина Павловна, наверное, сейчас сидит где-нибудь на облаке и думает: «Кому же я, старая дурочка, оставила эти метры? Сергею на фургон, который он разобьет или пропьет в первый же месяц своего великого бизнеса?»
— Наталья! — взвизгнула Людмила Павловна, мгновенно забыв о больной спине и резко выпрямившись. — Как ты можешь? Это же… это же предательство! Сергей, скажи ей!
— Наталья, ты что, с ума сошла? — по лицу Сергея пошли красные пятна. — Два миллиона! Живые деньги! Фургон! Мое дело!
— Твое дело, Сергей, — это диван охранять, пока я на работе считаю каждую гривну, — Наталья забрала со стола документы на квартиру и аккуратно убрала их в сумку. — Квартиру я сдаю. Ирина уже нашла жильцов: приличная семейная пара, без детей и без животных, между прочим. Шестнадцать тысяч гривен в месяц. Десять тысяч я буду откладывать Полине на учебу. А на оставшиеся шесть тысяч мы с Игорем купим ему нормальный костюм на выпускной и, так уж быть, оплатим тебе, Сергей, курсы автомехаников. Раз ты так любишь машины — иди работай руками, а не строй воздушные замки за чужой счет.
Жанна Сергеевна, быстро оценив масштаб разгорающейся семейной драмы, подхватила дрожащую собачку под мышку и поправила золотую цепочку на шее.
— Сцены из семейной жизни в объявленную стоимость не входили, — сухо заметила она. — Ирина, мы с вами умываем руки. Пойдем искать вариант без призраков, без несущих стен и без хозяек с железным характером.