чтобы меня отпускать или, наоборот, держать на коротком поводке? Твоя мама, Игорь, женщина взрослая. Если за семь десятков лет она так и не поняла, что чужой труд тоже надо уважать, то это уже не моя беда, а её личная недоработка.
— Да при чём здесь вообще труд? — Игорь вспыхнул ещё сильнее. — Мы же всегда так жили… ну, помогали друг другу, поддерживали семью!
— Помощь — это когда один моет овощи, второй режет салат, третий убирает со стола, — без повышения голоса пояснила Наталья. — А когда два десятка с лишним человек сидят рядком и ждут, пока одна женщина, вся в пару и поту, вынесет им ещё и клюквенный соус, это называется совсем иначе. И это слово мне, честно говоря, крайне несимпатично.
Игорь осёкся и уставился на яичницу, которая уже начинала предательски темнеть по краям. В его взгляде на секунду мелькнуло нечто похожее на работу мысли. Он выключил конфорку, тяжело выдохнул и опустился на стул напротив.
— Ладно, — произнёс он уже тише. — Возможно, мы действительно переборщили. Но что мне теперь маме сказать? Она ведь и правда обиделась.
— Скажи Татьяне Викторовне, что я поздравляю её с прошедшим юбилеем, — Наталья тоже села за стол и обхватила ладонями чашку. — А ещё передай: в следующий раз её праздник отмечаем в ресторане. За твой счёт и за счёт всей твоей полтавской родни. А если средств не найдётся, пусть едят окрошку у себя в Полтаве.
Игорь перевёл взгляд с жены на безнадёжно испорченную яичницу, потом обратно — и неожиданно коротко усмехнулся.
— Ну и характер у тебя, Наташка. Ядовитая ты женщина. Хотя рулька, надо признать, вышла шикарная. Даже без всяких соусов.
— Вот именно, — Наталья удовлетворённо улыбнулась и придвинула к себе чай. — Привыкай ценить высокое кулинарное искусство, пока оно тебе достаётся даром.
Постепенно дом вернулся к привычному ритму. Семейный бойкот был снят без лишних церемоний, Игорь даже сам вынес мусор, причём без обычных трёх напоминаний. А Татьяна Викторовна прислала Наталье сообщение с рецептом того самого клюквенного соуса и приписала: «На будущее. Вдруг пригодится». Наталья отвечать не стала, но рецепт сохранила. Мало ли, может, когда-нибудь и правда появится повод, достойный подобных стараний.
Со стороны могло показаться, что гроза прошла и семейная лодка снова покачивается на спокойной воде бытового мира. Но тишина в их доме, как уже не раз выяснялось, была явлением редким, хрупким и совершенно ненадёжным.
В пятницу вечером Наталья уже мысленно расписывала себе идеальные выходные: без гостей, без кастрюль промышленного объёма и без героических подвигов у плиты. Именно в этот момент в квартире появился Игорь. Вид у него был такой, будто он одновременно выиграл главный приз и понял, что приз этот надо срочно куда-то пристроить. В руках он держал огромный свёрток в пергаменте, от которого тянуло густым запахом речной воды, сырой тины и чего-то подозрительно живучего.
— Наташ, только ты сразу не нервничай, — заговорил он полушёпотом, осторожно водружая свёрток на кухонный стол. — Тут такая история… Мой двоюродный брат из Полтавы, ну Роман, помнишь его, решил отблагодарить нас за гостеприимство. Передал подарок проводником поезда.
Наталья медленно приблизилась к столу и двумя пальцами отогнула край бумаги. Из недр свёртка на неё уставилась мутным, неподвижным глазом гигантская голова свежего сома. Рыбина, судя по всему, весила килограммов десять, а рядом лежала записка, написанная размашистым почерком дяди Романа: «Игорю и Наташе на уху. Жирная, свежая, прямо из Днепра. Наташенька, почисти быстренько, пока не задохнулась!»
— Игорь, немедленно верни это чудовище в естественную среду обитания, — Наталья осторожно отпустила пергамент и отступила. — То есть хотя бы в ванну. Пока оно не решило со мной познакомиться лично. И предупреждаю: если эта речная акула сейчас шевельнёт хвостом и подмигнёт мне, я переезжаю к маме. Прямо в её старую однушку, где из домашних питомцев только кактус по имени Фёдор.
— Наташка, ну ты посмотри, какая вещь! — Игорь сиял так, словно собственноручно вытащил этого монстра из реки, причём голыми руками и исключительно силой мужского обаяния. — Роман от всей души отправил. Настоящий днепровский великан. Уха получится такая, что ложка стоять будет.
— Ложка там, скорее всего, встанет оттого, что этот сом, если верить запаху, всю жизнь питался донным илом и старыми автомобильными шинами, — Наталья прижала к носу кухонное полотенце. — И вообще, кто будет его чистить? Я к этому скользкому бревну даже шваброй не притронусь. У меня, между прочим, маникюр свежий, три дня назад сделала.
— Да там делов-то, — беспечно махнул рукой Игорь и попытался удобнее ухватить рыбу, которая тут же выскользнула у него из пальцев. — Полчаса максимум. Сейчас заброшу в ванну, посыплю солью, слизь сойдёт, потом разделаю за пять минут. Я всё-таки мужчина. В душе рыбак.
Наталья молча посмотрела сначала на мужа, потом на рыбину, которая, кажется, весила чуть ли не половину её самой. Мысленно она пожелала Игорю стойкости, терпения и счастливого возвращения с этого опасного пути.
Через десять минут из ванной донёсся глухой удар, следом — громкий всплеск, а затем такой тяжёлый мужской выдох, будто там не рыбу чистили, а вручную двигали бетонную плиту.
— Игорёк, у тебя всё под контролем? — крикнула Наталья из кухни, где с большим удовольствием пила холодный яблочный компот. — Сом ещё не одержал победу?
— Всё нормально, — прохрипел из-за двери Игорь. — Он просто скользкий. И тяжёлый, зараза. Наташ, принеси самый большой нож. И плоскогубцы.
— Плоскогубцы? — Наталья подошла к ванной и заглянула внутрь. — Ты ему зубы вырывать собрался или проводку в нём чинить?
Картина, открывшаяся её глазам, вполне могла бы стать сюжетом для мрачного полотна в духе барокко. Игорь, облачённый в старые дачные шорты, стоял на коленях перед ванной. Лицо, руки и футболка были щедро покрыты серой речной слизью. Сом занимал почти всё пространство ванны и уныло упирался усами в слив. Стоило Игорю попытаться прижать его ладонью, как рыбина мощно дёрнула хвостом, и мутная вода окатила мужа с головы до ног.
— Шкуру надо снимать, — тяжело дыша, объяснил он, вытирая лоб предплечьем. — У него кожа как подошва. Нож соскальзывает. Роман написал, что надо возле головы подцепить плоскогубцами и стянуть чулком.
— Ну, вперёд, богатырь, — Наталья усмехнулась и протянула ему инструмент. — Только потом не забудь отмыть стены. У нас плитка белая, а речная грязь на ней выглядит чересчур концептуально.
В этот самый момент в прихожей появилась старшая дочь Оксана. Она заглянула через приоткрытую дверь ванной, оценила масштаб происходящего и с явным отвращением сморщила нос.
— Мам, у нас теперь дома филиал океанариума? — спросила она. — От этого чуда природы пахнет так, будто Днепр решил переехать к нам вместе со всеми водорослями, илом и местными обитателями. Я сегодня ужинать дома точно не буду, у меня встреча.