— В кране ни капли воды, из всех щелей тянет, в комнатах холодно, а телевизор просит какой-то пароль от интернета!
— Мама, я сейчас на работе! — Денис сорвался так, что сам услышал, как хрипнул голос. — Возьми пульт и нажми нужную кнопку! Если бойлер не греет, налей воду в кастрюлю и поставь на плиту!
— Я понятия не имею, как включается ваша плита! — тут же взвилась Валентина Сергеевна. — И ты еще смеешь повышать голос на мать из-за этой… из-за этой нахалки?!
Денис молча оборвал звонок и опустил лицо в ладони.
И именно в этот момент будто что-то щелкнуло. С глаз словно сняли мутное стекло. Он вдруг увидел свою «удобную семейную жизнь» без прикрас — во всех мелочах, которые раньше не замечал или считал само собой разумеющимися.
Порядок в квартире не возникал сам. Рубашки не появлялись на вешалках выглаженными и свежими по волшебству. Холодильник не наполнялся сам фермерским мясом, овощами, соусами и аккуратно разложенными контейнерами с обедами для работы. Это Марина поднималась раньше него и ложилась позже. Это она помнила пароли от приложений, знала, где перекрывается стояк, следила за расходами, держала в голове покупки, счета, бытовые поломки — и при этом еще находила силы встречать его с улыбкой и слушать его жалобы на усталость.
А мать… Мать, как оказалось, была способна лишь сидеть во главе стола с видом королевы, раздавать указания и превращать любое пространство вокруг себя в территорию полной бытовой беспомощности, требуя постоянного внимания, заботы и поклонения.
К вечеру Денис добрался домой совершенно выжатый. В квартире стояли сумерки. Валентина Сергеевна лежала на диване, приложив ко лбу влажное полотенце, и демонстративно молчала. С кухни тянуло запахом пригоревшей гречки: она все-таки рискнула воспользоваться плитой, перепутала конфорки и угробила старую алюминиевую кастрюлю.
Денис ничего не сказал. Прошел в прихожую, вынул телефон и заказал машину для вещей, а следом — отдельное такси комфорт-класса.
— Мама, поднимайся. Собирайся.
Валентина Сергеевна резко села, полотенце упало ей на колени.
— Что это значит?! Ты родную мать среди вечера на улицу выставляешь?
— Сейчас семь. До твоей квартиры ехать двадцать минут, — ровно ответил Денис. — Обои там высохли еще две недели назад. На завтра я оплатил клининг. Продукты из супермаркета заказаны на твой адрес сразу на неделю. Но здесь ты больше не остаешься.
— Ты еще пожалеешь! — заголосила она, торопливо распихивая по чемодану платки, баночки с кремами и какие-то пакеты. — Она тебя окончательно переделает! Ты мать променял на эту девчонку!
— Нет, мама, — устало произнес Денис. — Я выбрал свою жизнь. Ту самую, которую чуть не развалил собственными руками.
Спустя сорок минут дверь за Валентиной Сергеевной закрылась. Такси увезло ее вместе с чемоданами.
В квартире впервые за несколько дней стало по-настоящему тихо.
Денис засучил рукава, нашел разводной ключ и полез под раковину. С первого раза не получилось. Со второго — тоже. На третьей попытке он содрал кожу на пальцах, выругался сквозь зубы, но все же провернул вентиль горячей воды. Потом включил бойлер, отмыл заляпанную плиту, вынес в мусор обугленную кастрюлю и запустил стирку.
Когда стрелки перевалили за девять, в замке негромко повернулся ключ.
Марина вошла в прихожую. После двенадцатичасовой смены она выглядела измученной: плечи опущены, под глазами темные тени. Она остановилась на пороге, заметила чистый пол, отсутствие маминых туфель на коврике, пустой угол у шкафа и Дениса с тряпкой в руке. Только одна бровь чуть поползла вверх.
Денис подошел ближе. В нем не осталось ни прежней самоуверенности, ни снисходительного тона, ни глупой обиды.
— Горячая вода есть, — тихо сказал он. — Кофемашину я разобрал и почистил. Зерна купил. Те, что ты любишь, темной обжарки. Рубашки поглажу сам.
Марина медленно сняла пальто, не отводя от него взгляда.
— А твоя мама?
— Дома. У себя дома. И теперь так будет всегда, — Денис сглотнул. — Прости меня, Марина. Я вел себя как последний идиот.
Она долго смотрела ему в глаза. Потом устало выдохнула, и уголки ее губ едва заметно дрогнули.
— Ладно, сантехник. Ставь чайник. И доставай базилик. Будем заново учиться готовить болоньезе. По моему рецепту.