Квитанции всё чаще оказывались на тумбочке в прихожей — Татьяна Сергеевна молча складывала их туда, надеясь, что сын хотя бы раз сам обратит внимание на суммы. Но Артём будто не видел этих бумажек вовсе.
Сама она теперь старалась лишний раз не выходить из своей комнаты. В собственной квартире Татьяна Сергеевна неожиданно почувствовала себя посторонней, почти квартиранткой без прав. В гостиной с утра до ночи гудел телевизор, её любимое кресло было завалено вещами Валерии, а на кухне почти постоянно возвышалась гора грязных тарелок, чашек и кастрюль.
Однажды вечером, вернувшись после особенно тяжёлой смены, Татьяна Сергеевна зашла на кухню, чтобы просто сполоснуть яблоко. Но в раковине её встретила сковорода с намертво приставшим жиром, а рядом — её любимые тонкие фарфоровые чашки. Внутри плавали использованные стики и окурки от электронных сигарет.
У Татьяны Сергеевны болезненно заныло в груди. Этот сервиз когда-то подарила ей покойная мама. Она берегла его годами, доставала только по особым поводам и даже губкой старалась тереть осторожно, чтобы не оставить царапин.
Из гостиной доносились смех и звук телевизора. Татьяна Сергеевна взяла одну чашку, в которой плавал мусор, и прошла туда. Артём с Валерией развалились на диване: Валерия что-то листала в телефоне, а сын лениво переключал каналы.
— Это что такое? — спросила Татьяна Сергеевна, и голос у неё предательски дрогнул. Она протянула чашку вперёд.
Артём нехотя повернул голову.
— Мам, ну не нашли мы пепельницу, — пробормотал он без тени смущения. — Чего ты так трясёшься над этой посудой? Она же старая, из прошлого века. Валерия в каталоге нормальные кружки присмотрела, в скандинавском стиле. Потом закажем.
— Это чашки моей мамы, Артём, — тихо, но твёрдо сказала она. — Фарфор. В них не тушат сигареты и не бросают мусор. И посуду за собой тоже нужно убирать. Я не для того целыми днями работаю, чтобы вечером отдирать ваши сковородки.
Валерия наконец оторвалась от смартфона, театрально вздохнула и посмотрела на свекровь с таким видом, будто разговаривала с капризным ребёнком.
— Татьяна Сергеевна, ну вы же понимаете, мы оба занятые люди. Артём после созвонов вообще никакой, у него постоянный стресс. А я только вчера маникюр сделала. Вам что, сложно пару тарелок помыть? Вы же вечером всё равно дома. Мы теперь одна семья, значит, должны друг друга поддерживать.
— Я тоже работаю, Валерия, — жёстко ответила Татьяна Сергеевна. — И посудомойки у меня нет. Всё моется руками.
— Так купите, — легко бросила невестка и усмехнулась. — Можно в рассрочку оформить, платёж там смешной. Сейчас все так делают.
Татьяна Сергеевна ничего больше не сказала. Она развернулась, ушла к себе, закрыла дверь и опустилась на кровать. По щекам покатились злые, бессильные слёзы. В этот момент она окончательно поняла: никакую квартиру они не откладывают. Им просто удобно жить за её счёт — не платить аренду, не думать о коммунальных платежах и постепенно превращать мать в бесплатную прислугу.
Минул ещё месяц, и напряжение в доме только росло. Татьяна Сергеевна начала запирать свою комнату на ключ после того, как однажды застала там Валерию. Та совершенно спокойно рылась в её шкафу и объяснила, что «искала плечики для платьев».
Денежный вопрос тоже становился всё острее. Артём ни разу не предложил матери хотя бы часть суммы на продукты, хотя холодильник пустел с пугающей скоростью. Хороший сыр, фрукты, мясная нарезка, йогурты и сладости, которые Татьяна Сергеевна покупала к чаю и на несколько дней, исчезали уже к следующему утру.
В одну субботу, получив аванс, она решила больше не откладывать разговор. Татьяна Сергеевна дождалась, когда Валерия уедет в салон красоты, заварила чай и позвала Артёма на кухню.
— Сынок, нам нужно поговорить о расходах, — начала она и положила перед ним квитанции. — Вода и электричество выросли почти втрое. Еду на троих покупаю только я. Моей зарплаты на такие траты уже не хватает. Вы живёте здесь бесплатно, за жильё не платите. Я прошу вас взять на себя коммуналку и хотя бы часть расходов на продукты.
Артём, который до этого листал ленту в телефоне, раздражённо положил его на стол.
— Мам, ты серьёзно? Какие ещё продукты? Мы с Валерией дома почти не едим. Только завтракаем иногда, ну и ужинаем пару раз. А коммуналка что, сильно выросла? На какую-то тысячу-другую гривен? Тебе для родного сына жалко?
— Не на тысячу, Артём. Почти на две тысячи гривен. И это без еды. А позавчера вы заказали суши, курьер приехал, когда вас не было, и мне пришлось заплатить за заказ, потому что он стоял у двери. Почти полторы тысячи гривен. Ты мне их так и не вернул.
— Ой, ну забыл я, закрутился! — Артём всплеснул руками, изображая оскорблённое возмущение. — У нас всё расписано заранее. Валерии нужны курсы по продвижению, мне нужно обновить ноутбук.