— Мам, убери, пожалуйста, свои фиалки с окна. Валерии здесь нормальный свет нужен для селфи, а эти горшки весь кадр портят. И ещё: мы освободили половину полок в ванной, твои баночки и кремы пока поставили в коробку в коридоре.
Татьяна Сергеевна остановилась на пороге собственной прихожей, даже пальто снять не успела. Тяжёлые пакеты с продуктами оттягивали пальцы, поясницу ломило после двенадцатичасовой смены в аптеке, а в голове глухо стучала усталая боль. Она медленно посмотрела сначала на коробки, наваленные возле зеркала, потом — на единственного сына.
Артём стоял посреди коридора босиком, в домашних штанах, с надкусанным яблоком в руке. Лицо у него было такое спокойное и уверенное, будто всё происходящее давно решено и обсуждению не подлежит.
С кухни тянуло резким незнакомым ароматом — смесью дорогого парфюма и сладковатого запаха электронного испарителя. Там уже вовсю распоряжалась Валерия, его жена. До прихожей долетали звон посуды, хлопанье шкафчиков и раздражённое бормотание.
— Артём, я что-то не поняла, — негромко сказала Татьяна Сергеевна и осторожно поставила пакеты на пуфик. — Какие ещё коробки? Какой свет для селфи? Вы ведь говорили, что просто заедете поужинать.
Сын без тени смущения пожал плечами, откусил яблоко и, жуя, бросил:
— Ну, всё переигралось. Хозяин нашей съёмной квартиры поднял оплату так, будто мы там дворец снимаем. Мы решили, что хватит кормить чужого человека. Будем откладывать на свою ипотеку. Поэтому поживём у тебя. Вещи уже занесли, грузчиков я отпустил. Мы устроились в большой комнате. Ты же всё равно там только телевизор по вечерам включаешь. А тебе и спальни достаточно.
Татьяна Сергеевна на секунду прикрыла глаза. В висках застучало сильнее.
Эту просторную трёхкомнатную квартиру она покупала сама, вытягивая неподъёмную ипотеку после развода. Бывший муж оставил её с сыном-подростком и туманным будущим, помощи от него не было никакой. Она брала ночные дежурства, подрабатывала уроками химии, годами отказывала себе в отпуске, новой одежде и мелких радостях — лишь бы у них с Артёмом появился собственный надёжный дом. И теперь этот дом без спроса, без разговора, без малейшего предупреждения превращали в проходную комнату для чужих решений.
Из кухни показалась Валерия. На ней был тонкий шёлковый халатик, а на лице — ни капли неловкости.
— О, Татьяна Сергеевна, здравствуйте! — протянула невестка, поправляя безупречную укладку. — Слушайте, у вас в холодильнике стояла какая-то кастрюля с супом, она занимала ужасно много места. Я вылила. Нам доставку роллов надо было куда-то поставить, а то испортились бы. Вы же не расстроитесь? Он всё равно какой-то жирный был.
В прихожей словно стало теснее и тяжелее, как перед грозой. Татьяна Сергеевна опустила взгляд на свои руки — сухие, с коротко подстриженными ногтями, пропитанные аптечным запахом лекарств. Потом посмотрела на холёные пальцы Валерии с длинным свежим маникюром.
Этот борщ она варила вчера почти весь вечер — на хорошей говяжьей косточке, чтобы после работы у неё была нормальная горячая еда хотя бы на пару дней.
— Это был мой ужин, Валерия. На два дня, — тихо произнесла она, но каждое слово прозвучало отчётливо.
— Мам, ну только не начинай, — сразу вмешался Артём и закатил глаза. — Из-за какой-то кастрюли устраивать драму? Мы тебе роллы оставим. Раздевайся уже, чайник там поставили. Правда, чай у тебя совсем простенький, завтра нормальный купим.
Она ничего не ответила. Слишком крепко в ней сидела привычка быть удобной матерью: не спорить лишний раз, сглаживать острые углы, уступать, терпеть, жертвовать собственным спокойствием ради ребёнка. Татьяна Сергеевна сняла пальто, разобрала покупки и разложила продукты по краям полок. Половину холодильника теперь занимали аккуратные коробочки с готовой едой, баночки соусов и какие-то бутылочки со смузи.
Так началась новая жизнь — вязкая, нервная, чужая.
Квартира, которая много лет была для Татьяны Сергеевны местом тишины и силы, её маленькой гаванью с привычным запахом лаванды, чистого белья и свежевымытого пола, быстро стала похожа на проходной двор. Двери хлопали, в ванной по часу шумела вода, на кухне постоянно что-то грелось, распаковывалось, проливалось и оставлялось «на потом».
Уже к концу первой недели Татьяна Сергеевна поняла: копить на ипотеку молодые собирались каким-то странным образом. Ограничивать себя они вовсе не планировали. Утро начиналось не с экономии, а с курьера, который приносил два стакана дорогого кофе и свежую выпечку. По выходным Артём с Валерией уезжали в торговые центры и возвращались с фирменными пакетами. Зато счета за электричество, горевшее теперь почти круглые сутки, и за воду, уходившую литрами из-за бесконечных домашних спа-процедур Валерии, стали заметно больше уже в первый месяц.