— И раз уж ты заговорила о «мелочи»… Ты же ни разу не поинтересовалась, чем я живу и чем зарабатываю, — продолжила Ирина всё тем же спокойным голосом. — Приезжала, садилась и два часа подряд выкладывала мне про свои кредиты, про серьги из золота, про похвалу от начальства. А потом уезжала довольная, будто выполнила передо мной сестринский долг.
— Ты сама говорила, что шьёшь! — вспыхнула Оксана, пододвигая к себе тарелку, но ложку так и не взяла. — Что с тканями возишься, с этими своими тряпками!
— Я занимаюсь интерьерным текстильным дизайном, Оксана, — терпеливо поправила её Ирина. — У меня небольшое собственное бюро. Мы оформляем отели, рестораны, частные дома по области и в Киеве. Заказываем ткани напрямую на фабриках, выполняем сложный пошив, перетягиваем дорогую мебель. В штате у меня шесть мастериц, и получают они достойно. Заказы расписаны почти на полгода вперёд. Десять лет я работаю по четырнадцать часов в сутки, без нормальных выходных. Просто я не привыкла кричать о каждом своём успехе и не скупаю в ломбардах золотые цепочки, чтобы кому-то что-то доказать.
Оксана осеклась. Она тяжело сглотнула, а взгляд её сам собой скользнул в коридор, к тем самым двум сумкам в синюю и красную клетку. Одна стояла перекошенная, и из раскрытого края жалко торчал рукав старой шерстяной кофты, весь в катышках.
— Так эти сумки… эти вещи… — пробормотала она, и лицо её вдруг налилось тёмным, болезненным румянцем. — Поэтому ты на вокзале промолчала? Стояла и слушала, как я распинаюсь про помощь ближним? Внутри смеялась, да? Смотрела на меня как на последнюю дурочку?
— Я не смеялась, Оксана. Мне было тоскливо, — Ирина отломила маленький кусочек хлеба. — Ты привезла мне старьё, которое твоя сватья, видимо, постеснялась выбросить на мусорку, и при этом была уверена, что совершила большое доброе дело. Четыре года ты звонила мне не затем, чтобы узнать, как я на самом деле живу. Тебе нужно было на моём фоне чувствовать себя выше. Спросить, не сижу ли я голодная, и тут же похвастаться новой микроволновкой, взятой в рассрочку. Тебе было удобно думать, что я бедствую. Так ты казалась себе успешной, устроенной, победившей.
Оксана резко поднялась, стул за её спиной с глухим скрипом отъехал по полу и чуть не опрокинулся.
— Да кто тебе позволил так со мной разговаривать?! — сорвалась она на крик, голос сразу стал тонким и визгливым. — Я к ней с открытым сердцем, дела бросила, приехала проведать родную сестру, а она меня носом в грязь тычет! Нашлась богачка! Да если бы не я, кто бы о тебе вообще в семье вспоминал? Мы с Арсением в двухкомнатной квартире друг у друга на головах сидим, сыну уже тридцать, он семью создать не может, потому что своего угла нет, кредит на жильё ему не дают, а ты одна здесь в хоромах разъелась на триста метров!
Ирина даже не вздрогнула. Она спокойно промокнула губы льняной салфеткой, сложила её рядом с тарелкой и посмотрела сестре прямо в глаза.
— Во-первых, здесь сто шестьдесят метров, Оксана. Ровно столько, сколько мне нужно для нормальной жизни и мастерской на втором этаже. Во-вторых, твой Арсений — взрослый, здоровый мужчина. За всю жизнь он не приложил настоящих усилий ни к чему. За пять лет сменил четыре работы, потому что везде от него ждали дела, а не сидения в телефоне. Это ты вырастила из него трутня, а теперь требуешь, чтобы кто-то решал его жилищные проблемы.
— Он твой единственный племянник! — Оксана шагнула ближе к столу и упёрла руки в бока. — Своих детей у тебя нет, и в твоём возрасте уже не будет! Для кого ты всё это строила? Кому останутся эти стены? Ты о семье хоть раз подумала? Ты обязана помочь парню встать на ноги! Если у тебя денег столько, что девать некуда, надо было ещё три года назад дать Арсению на первый взнос, а не закапывать состояние в этот дом!
— Я никому ничего не обязана, — тихо сказала Ирина, но в её голосе появилась такая сталь, что Оксана невольно запнулась и отступила на полшага. — Эти деньги я не украла и не подобрала на дороге. Я начинала со старенькой бабушкиной машинки в съёмной комнате. В то самое время, когда ты выходила замуж и смеялась, что я так и останусь старой девой с иголками в карманах. Когда у меня на ужин были пустые макароны, ты хоть однажды привезла мне килограмм яблок? Нет. Зато приходила в гости и требовала бесплатно ушить тебе платье, потому что в ателье с тебя попросили сто двадцать гривен.
Оксана шумно дышала. Выкрашенные в светлый цвет волосы выбились из причёски, пряди липли к вискам. Дешёвая шуба, которую она так и не удосужилась снять в прихожей, смотрелась нелепо и тяжеловесно посреди просторной комнаты, залитой мягким тёплым светом.
— Ах вот ты какая стала, — прошипела она, скривив губы в злой усмешке. — Зазналась. Разжилась на чужих занавесках и теперь нос кверху задрала. Мать родную забыла, сестру за человека не держишь, племянника будто на улицу выталкиваешь. Ничего, Ириночка, жизнь умеет ставить таких на место. Сегодня ты считаешь себя на коне.