— Квартира моя, память об отце тоже моя, значит, и решать буду я, кому она перейдёт, — продолжила Тамара Сергеевна, явно входя во вкус. — Чтобы после моей смерти вы тут не грызлись и углы не делили, я всё оставлю Полиночке. Ей ещё жизнь строить, пусть будет хоть какая-то опора. Правда ведь, Полиночка?
— Тамара Сергеевна, знаете, а вы совершенно правы, — вдруг самым ласковым, почти бархатным голосом произнесла Виктория. — Так действительно будет честно.
За столом будто воздух остановился.
— Абсолютно справедливо, — не меняя интонации, добавила она. — Жильё ваше, вы вправе распорядиться им как угодно. Раз уж вы уже приняли решение насчёт Полины, давайте не будем оставлять это на словах. В понедельник я отвезу вас к нотариусу, и вы спокойно оформите завещание. Всё официально, без недомолвок. И Артём перестанет нервничать, и Юлия не обидится, и потом никто не сможет сказать, что его обошли. Поедем?
Молчание стало таким густым, что слышно было, как где-то на кухне размеренно капает кран — тот самый, до которого у Юлии всё никак не доходили руки.
— Ну… зачем же так сразу к нотариусу, — замялась Тамара Сергеевна. — Не горит ведь.
— А чего откладывать? — мягко спросила Виктория. — Вам же самой спокойнее будет: всё по закону, всё заранее. В понедельник удобно?
— Я… ещё подумаю.
— Мам, а что тут думать? — неожиданно вмешался Артём. — Виктория правильно говорит. Оформим документы, и вопрос закрыт. А то ты этим наследством уже третий год всех держишь, а на деле никаких бумаг никто не видел.
И тут Юлия сорвалась.
— Да не надо никуда ехать! — резко бросила она. Пальцы с такой силой сжали край скатерти, что на одном ногте треснул лак. — Нотариус, завещание… Хватит уже обсуждать. Всё давно сделано, нечего воду мутить!
Артём медленно повернул к ней голову.
— Что именно сделано?
— Всё! — Юлия вскинула подбородок, хотя голос у неё уже дрогнул. — Мама оформила дарственную на меня. Ещё в феврале. У нотариуса. В государственном реестре прав всё зарегистрировано, собственница теперь я. Так что завещанием тут махать бессмысленно: вопрос закрыт уже давно.
Кран снова капнул. Потом ещё раз.
Артём осторожно положил вилку на тарелку.
— Подарила, значит, — произнёс он глухо. — В феврале. Дарственная. На тебя.
— Ну да, — Юлия попыталась пожать плечами. — И что? Это мамино право.
— Мам. — Артём посмотрел на Тамару Сергеевну, и голос у него стал пугающе ровным. — Ты три года повторяла мне: «Перепишу на Юлию, если не будешь слушаться». Три года я перед тобой на цыпочках ходил. Лоджию застеклил, машину по твоим делам гонял, Викторию заставлял подстраиваться, лишь бы тебе угодить. А ты ещё зимой квартиру Юлии отдала. То есть, когда ты мной пугала, пугать уже было нечем.
Тамара Сергеевна приоткрыла рот, но слова нашлись не сразу.
— Артёмчик, я же хотела как лучше… Юлия сказала, что это просто формальность… Я думала, всё всё равно останется по-семейному. Она же меня не выставит.
— Пока ей удобно — не выставит, — мрачно усмехнулся Артём. — Дарственная назад сама не откатывается, мам. Теперь хозяйка здесь она.
— Да это уже половина района знает, — спокойно сказала Виктория. — Юлия, ты ведь и замки успела поменять, и матери другой ключ дала. А ремонтникам рассказывала, что квартира теперь твоя. Все вокруг в курсе. Только родным сказать почему-то забыла.
Юлия побагровела.
— А ты откуда вообще…
— Работа у меня такая, — отрезала Виктория.