Я посмотрела на него так, словно видела перед собой кучу строительного мусора.
— Твои люди, Константин. Твоя утка. Твой контракт. Празднуй. Мама приедет — она поможет тебе изображать «идеальную семью». А я увольняюсь. С должности твоей функции.
Я распахнула дверь перед изумленными партнерами мужа.
— Проходите, господа. Хозяин ждет вас. А хозяйки в этом доме больше нет. И, боюсь, никогда не было.
Я вышла в морозный вечер, не оборачиваясь на его крик.
Часть V: Горькая развязка
Я уехала к сестре в другой регион. Развод был долгим и отвратительным. Константин пытался отсудить даже подарки, обвинял меня в воровстве и психической нестабильности.
Его мать звонила моим родителям, называя меня «неблагодарной тварью, которая разрушила жизнь её сыночку в самый ответственный момент».
Прошел год. Я нашла работу в небольшой галерее, сняла крохотную квартиру. У меня не было панорамных окон, но в моей раковине никогда не скапливалась гора грязной посуды, оставленной человеком, которому на меня плевать.
А потом мне позвонила старая знакомая из той, прошлой жизни.
— Ты слышала про Костю? — её голос дрожал от нездорового любопытства.
— Нет. Мне неинтересно.
— Он в больнице. Месяц назад попал в серьезную аварию. Позвоночник… В общем, он теперь прикован к постели. Тамара Игоревна посидела с ним две недели и наняла сиделок. Говорит, что у неё «слабое сердце» и она не может видеть его таким. А те сиделки… они только деньги берут, а относятся к нему, как к бревну. Костя просил твой номер. Он хочет извиниться. Говорит, что только теперь понял, что такое быть беспомощным.
Я долго смотрела на заснеженное окно своей кухни.
— Передай ему, — мой голос был сух, как зимняя ветка, — что я не сиделка. И не функция. И что извинения не лечат переломанную душу.
Я положила трубку и долго сидела в тишине. Мне должно было стать легче, но не стало. Мне было бесконечно грустно — не из-за него, нет. Мне было жаль ту девочку, которая шесть лет верила в любовь, а получила в ответ лишь пинок одеяла.
В ту новогоднюю ночь я снова была одна. Но теперь я точно знала: лучше мерзнуть от настоящего мороза на улице, чем от ледяного сердца человека в соседней комнате.
Константин получил свою «естественность», о которой так мечтал — он остался наедине со своей немощью, которую некому было украсить брусничным соусом. А я… я просто жила. И это было самым болезненным и честным итогом моей «болезни».
Мораль: Не ждите, пока температура поднимется до критической отметки, чтобы увидеть истинное лицо того, кто рядом. Любовь — это не то, как вас представляют гостям в праздничном платье.
Любовь — это стакан воды, поданный в темноте, когда у вас нет сил даже попросить о нем. Если этого стакана нет, значит, и дома вашего тоже нет. Есть только декорации, которые рано или поздно рухнут, оставив вас на холодном пепелище.
