Он продолжал обсуждать меню и стоимость доставки, но я больше не слушала.
Фраза «выставлю её» и «симулянтка» повисли в воздухе ядовитым смогом. Внутри меня что-то с громким, окончательным треском лопнуло. Это была точка невозврата. Линия проведена, мосты за спиной полыхнули ярким, очищающим пламенем.
Часть III: Очищение огнем
Следующие трое суток превратились в бесконечный марафон жара и одиночества. Константин не заходил. Он перебрался в гостевую спальню, демонстративно хлопая дверью.
Утром я слышала, как он пьет кофе, как уезжает на работу. Вечером он возвращался, пахнущий ресторанами, и закрывался у себя.
За три дня он ни разу не приоткрыл дверь моей спальни. Не принес стакана воды. Не спросил, дышу ли я еще.
Я выживала вопреки. Держась за ледяные стены, я ползла на кухню ночью, когда его не было дома, чтобы набрать воды и выпить таблетки, которые нашла в самом углу шкафчика.
Я варила себе пустой рис, роная слезы в кастрюлю от физического бессилия, но с каждой ложкой я чувствовала, как внутри зреет нечто новое.
Лихорадка выжигала из меня не только вирус. Она выжигала мою собачью преданность, мою привычку оправдывать его жестокость «напряженной работой», мой страх остаться ни с чем. Я лежала в темноте и перебирала нашу жизнь.
«Ты что, свинья…» Эта фраза пульсировала в висках. Я больше не была жертвой. Я была Фениксом, сгорающим в собственном жару, чтобы возродиться из пепла педантичной домработницы.
Часть IV: Последний прием
Наступило утро торжества. 31 декабря. Я проснулась и поняла, что свинцовая тяжесть ушла. Голова была пустой и звонкой. Градусник показал 36,5.
Я подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела незнакомка — бледная, с темными кругами под глазами, но с невероятно жестким взглядом. Я приняла душ, смывая с себя неделю унижения.
Вымыла волосы, сделала макияж — ярче, чем обычно. Надела свое самое дорогое черное платье, которое Константин купил мне для этого приема, чтобы я «соответствовала статусу».
В гостиной уже суетились люди из кейтеринговой службы. Константин руководил процессом, расставляя бутылки элитного вина. Увидев меня, он на мгновение замер. В его глазах мелькнула тень испуга, которая тут же сменилась привычным самодовольством.
— О, воскресла? — хмыкнул он, поправляя запонки. — Ну, слава богу. Иди, проверь сервировку. И приведи себя в порядок, глаза какие-то безумные. Гости будут через два часа.
Я ничего не ответила. Просто прошла мимо него к сейфу в кабинете. Достала свои документы и украшения, подаренные моими родителями. Всё это поместилось в небольшую сумку.
Когда первый гость нажал на звонок, я стояла в прихожей в пальто.
— Вероника, ты куда? — Константин вышел в холл, натягивая дежурную улыбку для гостей. — Люди пришли!
