— …из ресторана. Но через три часа всё должно быть у меня на столе, — наконец произнесла Елена Сергеевна уже сухим, деловым тоном. — И насчет заказа за ваш счет я вас услышала. Слово держите. Жду.
Гудки оборвали разговор.
Мария медленно выпустила воздух из груди. Три часа. Почти невозможный срок. Но другого выхода у нее не оставалось.
Она резко обернулась к мужу. Артём стоял посреди кухни, вытянувшись, будто провинившийся школьник перед директором.
— Слушай внимательно, — коротко приказала Мария. — Берешь ключи от машины и едешь в круглосуточный гипермаркет на окружной. Сейчас напишу список.
Она выдернула лист из блокнота и, почти не отрывая ручки от бумаги, начала перечислять продукты.
— Говяжья вырезка. Самая качественная, какую найдешь. Охлажденная семга. Икра. Сыр. Авокадо. Покупаешь только то, что здесь указано. Никакой самодеятельности. Деньги сейчас переведу тебе на карту. Те самые, которые твой родственник прислал мне.
— Понял, — быстро кивнул Артём и схватил куртку.
— И еще, Артём, — Мария остановила его таким взглядом, что он замер на месте. — Когда вернешься, сразу надеваешь фартук. Будешь чистить креветки, промывать зелень, нарезать овощи, раскладывать всё по контейнерам. Будешь делать ровно то, что я скажу, и в том темпе, который мне нужен. А когда мы отправим этот заказ, мы с тобой сядем и серьезно обсудим, как будем жить дальше. Потому что если ты еще хоть раз впустишь в мой дом людей, которые считают мой труд пустяком, ты выйдешь отсюда вместе с ними. Я ясно объяснила?
Артём сглотнул. Такой Марии он прежде не видел. В ней словно проступил металлический стержень, рядом с которым его вечная мягкость и желание всем угодить выглядели жалко.
— Ясно, Маш. Я быстро. Сейчас всё привезу.
Он выскочил за дверь, даже не застегнув куртку.
Следующие три часа превратились для Марии в один сплошной, раскаленный до предела марафон. Она перемещалась по кухне точно и стремительно, как хирург во время сложной операции. Лезвия ножей мелькали над досками, на плитах шипели сковороды, духовка работала без остановки, а таймеры звонили один за другим.
Артём вернулся через сорок минут, нагруженный пакетами. Он не сказал ни слова, только вымыл руки, натянул розовый фартук в мелкий цветочек и встал у раковины. В этот раз он не жаловался на спину, не просил передышки и не пытался исчезнуть в комнате. Он снимал панцири с креветок, натирая пальцы до красноты, резал лук и моргал от слез, промывал зелень и безропотно перемывал горы посуды, которые возникали будто из ниоткуда.
Они успели.
За десять минут до назначенного срока Мария приклеила последний стикер на термокоробку. Курьер, заказанный через приложение, уже звонил в домофон.
Когда за ним захлопнулась входная дверь, Мария почти рухнула на табурет. Ноги гудели, спина ныла тяжелой тупой болью, а перед глазами от усталости плавали разноцветные круги.
Артём молча налил ей стакан холодной воды и поставил рядом. Потом сел напротив и вытер мокрый лоб рукавом рубашки.
— Мы сделали это, — тихо произнес он.
Мария отпила несколько больших глотков.
— Сделали, — согласилась она. — Только вечер получился слишком дорогим, Артём. Я вернула предоплату, отработала без прибыли, чуть не лишилась репутации. А ты, похоже, лишился сестры.
Артём отвернулся к окну. За стеклом уже стояла густая ночная темнота.
— Знаешь, Маш… — он тяжело вздохнул. — Мне кажется, я не так уж сильно переживаю из-за Людмилы. Когда Виктор начал на тебя кричать, я вдруг будто со стороны на них посмотрел. Увидел, как они сидят за нашим столом, едят твою еду, пачкают скатерть, распоряжаются здесь как хозяева и даже спасибо сказать не считают нужным. Ты была права. Они просто привыкли пользоваться. А я был идиотом, потому что всё пытался быть для них удобным и хорошим. Прости меня. Обещаю: больше ни один человек не переступит порог этой квартиры без твоего согласия.
Мария внимательно посмотрела на мужа. В его глазах не было привычной растерянной попытки замять конфликт. Там наконец-то появилось понимание. И настоящее раскаяние.
— Ладно, Артём, — устало, но мягко сказала она. — Я принимаю твои извинения. А теперь пойдем спать. Завтра начнется новый день.
Прошел месяц.
Жизнь в их квартире постепенно вернулась в спокойное, рабочее и созидательное русло. Елена Сергеевна, к счастью, осталась заказом более чем довольна. Она оценила не только вкус блюд, но и честность Марии. Через неделю женщина снова обратилась к ней, а потом стала рекомендовать ее своим обеспеченным знакомым. Заказы пошли один за другим, доход заметно вырос, и ипотечный долг начал уменьшаться гораздо быстрее, чем раньше.
Людмила и Виктор больше в их жизни не появлялись. Людмила заблокировала брата во всех социальных сетях и рассказывала общим родственникам душераздирающие истории о том, как жадная невестка выставила их на улицу, да еще и чуть ли не обобрала до последней нитки. Родственники слушали, сочувственно вздыхали, кивали, но, зная взрывной характер Людмилы и прижимистость Виктора, мысленно делили каждое ее слово как минимум пополам.
Без приглашения к Марии и Артёму теперь никто не приходил.
Однажды в пятницу вечером Мария стояла у плиты и спокойно готовила ужин только для них двоих. В духовке запекалась та самая мраморная говядина под вишневым соусом. Без повода, без гостей, без срочного заказа. Просто для себя.
Артём вернулся с работы, вымыл руки и заглянул на кухню, с удовольствием втягивая аромат.
— Вот это запах… — улыбнулся он и обнял жену со спины. — У нас праздник?
— Нет, — Мария повернулась к нему и поцеловала в щеку. — Просто ужин. Но предупреждаю сразу: сегодня он платный.
Артём рассмеялся, достал из кармана бумажник и с театральным видом положил на стол купюру в пять тысяч гривен.
— Шикуем, шеф-повар. Сдачи не требуется.
Мария убрала деньги в карман фартука, вынула из духовки противень с горячим, аппетитно шипящим мясом и вдруг ясно поняла: в ее доме наконец воцарились настоящие тишина и порядок.
Тот самый порядок, за который действительно стоило бороться. И за который иногда просто необходимо выставлять счет.