— А если продолжишь выступать, — добавил Виктор, зло прищурившись, — я сам позвоню в налоговую и сообщу, что ты тут бизнес на дому развела без всяких разрешений. Усвоила?
Мария не изменилась в лице. Даже ресницы не дрогнули. Она стояла прямо, спокойно выдерживая его тяжелый, налитый злостью взгляд.
— Я зарегистрирована официально, Виктор, — произнесла она ровно. — Работаю легально, налоги плачу, чеки формирую через приложение, все поступления проходят как положено. Налоговой меня пугать бесполезно. А вот вам сейчас действительно есть о чем переживать.
Она неторопливо сунула руку в карман фартука и достала телефон.
— Даю вам пять минут. Если за это время деньги не будут перечислены на мой счет, я вызываю полицию.
— Полицию? — Людмила взвизгнула и нервно расхохоталась. — Ты серьезно? И что ты им заявишь? Что мы твою нарезку съели? Они послушают, покрутят пальцем у виска и уедут!
— Нет, Людмила, — Мария повернула к ней голову. — Я сообщу, что несколько человек незаконно воспользовались моим имуществом, предназначенным для продажи, и нанесли мне существенный материальный ущерб. У меня сохранены чеки на продукты. Есть электронный договор с заказчицей. Есть переписка, где указана сумма заказа. Это не кастрюля борща из семейного холодильника. Это товар, подготовленный для клиента. И его уничтожили без моего согласия.
После этих слов она снова посмотрела на Виктора.
— А вы, Виктор, насколько я помню, работаете не где-нибудь, а на закрытом предприятии. На оборонном заводе. Если на вас оформят заявление по факту умышленной порчи чужого имущества, служба безопасности вашего завода узнает об этом очень быстро. Интересно, как там отнесутся к такой истории? Что станет с вашей премией? С допуском? С должностью? Потерять вы можете куда больше, чем одиннадцать тысяч четыреста гривен.
Краска мгновенно сошла с лица Виктора. Еще минуту назад оно было багровым, а теперь стало серым, будто припорошенным пеплом. Вся его напускная уверенность осыпалась в один миг. Он отлично понимал, какие правила действуют на его работе. Любой скандал, любой вызов полиции, даже самая мелкая жалоба могли обернуться проверкой, а за место он держался обеими руками.
— Ты… ты этого не сделаешь, — пробормотал он уже совсем иначе, отступив на полшага.
— Отсчет пошел, — сухо сказала Мария и демонстративно разблокировала экран, открыв набор номера.
Артём, до этого растерянно стоявший у стены, метнулся к сестре.
— Люда, пожалуйста, — зашептал он, вцепившись в рукав ее куртки. — Заплатите ей. Она правда позвонит, я ее знаю. Мария такими вещами не пугает просто так. Я потом вам верну. Постепенно. Найду, отложу, из своих… Только сейчас переведите, умоляю.
Людмила посмотрела на брата так, словно перед ней стоял не родной человек, а что-то жалкое и противное.
— Ничтожество ты, Артём. Всю жизнь тряпка. Жена каблуком придавила, и ты уже родную сестру под полицию подводишь. Позорище.
Она резко развернулась к мужу.
— Переводи ей, Виктор. Пусть подавится. Торгашка несчастная! Чтоб ей эти деньги поперек горла встали!
Виктор с шумом втянул воздух, вытащил из кармана джинсов старенький смартфон и начал возиться с банковским приложением. Толстые пальцы плохо слушались: он то промахивался по цифрам, то стирал уже введенное, то снова сверялся с бумажкой. Раздражение смешалось со страхом, и от этого движения стали дергаными.
На кухне повисла тяжелая тишина. Слышно было только его сиплое дыхание да тихие щелчки по экрану.
Наконец он нажал кнопку подтверждения.
Через мгновение телефон Марии негромко звякнул. На дисплее появилось уведомление: «Зачисление 11 400 грн от Виктора Андреевича В. Комментарий: подавись».
Мария бегло взглянула на экран, без всякого выражения убрала сообщение и спрятала телефон обратно в карман.
— Оплата получена, — сказала она ледяным голосом. — Надеюсь, ужин вам понравился. А теперь покиньте мою квартиру. Немедленно.
Собираться они начали шумно, со злостью, будто это не они устроили разгром, а их несправедливо выгнали с праздника. Людмила носилась по прихожей, резко дергала молнию на куртке и громко причитала, что больше ее ноги в этом проклятом доме не будет, что брат для нее умер, а такая жадная, бессердечная женщина еще непременно получит по заслугам.
Кирилл, не вмешиваясь, молча натягивал кроссовки и все так же пялился в телефон, будто происходящее его не касалось. Виктор пыхтел у тумбочки, завязывая шнурки, и старался не смотреть Марии в глаза.
Артём стоял чуть в стороне, с опущенной головой. Вид у него был такой, словно его только что прилюдно высекли. Он не решился ни приблизиться к жене, ни проводить сестру до лифта.
Входная дверь захлопнулась с таким грохотом, что звук прокатился по коридору и отозвался пустым эхом в прихожей.
Мария несколько секунд стояла неподвижно. Потом вернулась на кухню. Без лишних движений она взяла большой мусорный пакет и начала сгребать со стола остатки блюд, размазанные соусы, грязные салфетки, объедки и использованную одноразовую упаковку. Каждое движение было точным, механическим, будто она заставляла себя не думать.
Закончив, она подняла глаза на настенные часы.
До приезда курьера оставался один час двадцать минут.
Мария медленно повернулась к мужу. Артём вздрогнул, едва встретившись с ней взглядом.
— Маш… — выдавил он срывающимся голосом. — Прости. Я идиот. Я все исправлю, слышишь? Я верну тебе деньги. Найду подработку, возьму смены, что угодно. Людмила больше сюда не придет, клянусь.
— Молчи, — устало перебила она.
В ее голосе уже не было той стали, которой она несколько минут назад придавила Виктора. Осталась только вымотанная, тяжелая, бесконечная усталость.
Мария подошла к раковине, включила холодную воду и несколько раз ополоснула лицо. Затем вытерла руки чистым полотенцем, глубоко вдохнула и снова достала телефон. На экране она нашла номер клиентки и нажала вызов.
Гудки тянулись мучительно долго. Наконец на другом конце ответили.
— Алло, Елена Сергеевна? Добрый вечер. Это Мария, ваш повар.
— Да, Машенька, здравствуйте. Мы уже ждем курьера. Все готово?
Мария на секунду закрыла глаза.
— Елена Сергеевна, у меня случилась аварийная ситуация на кухне. Прорвало трубу с горячей водой прямо над рабочей поверхностью, — сказала она спокойно, без запинок, так, как говорят люди, которым нельзя позволить себе панику. — Часть заготовок испорчена полностью. Мне нужно срочно все переделать. Я понимаю, что подвожу вас. Предоплату верну прямо сейчас, а весь заказ доставлю за свой счет — в качестве извинения. Но мне понадобится еще три часа. Очень прошу войти в мое положение.
В трубке наступила пауза. Елена Сергеевна была женщиной требовательной, но не бессердечной.
— Три часа, говорите… Гости уже начинают собираться. Хорошо, Мария, мы пока обойдемся напитками и легкими закусками, которые успели заказать заранее.