Особенно невыносимыми были воспоминания Татьяны Сергеевны о павлоградской молодости, которые она пересказывала с таким видом, будто всем присутствующим выпала честь слушать семейную летопись. В это время Кирилл, устроившись за компьютером, выкрутил колонки почти до предела и с азартом палил по нарисованным танкам. А на кухне Даниил неловко задел тарелку с холодцом. Тонкий бабушкин фарфор с синим узором звякнул о пол и рассыпался по плитке острыми белыми осколками.
— Да ничего страшного! На счастье же! — беспечно отмахнулась тетя Ольга и даже не сделала попытки поискать веник. — Посуда бьется — значит, удача в дом идет.
Марина ничего не ответила. Она спокойно достала совок и щетку, присела на корточки и собрала черепки один за другим. Самый крупный осколок, на котором уцелел кусочек синего цветочного орнамента, она на мгновение задержала в ладони, а потом сунула в карман. После этого прошла в прихожую, надела верхнюю одежду, взяла сумочку и тихо вышла из квартиры.
Почти никто не обратил на это внимания. Только Андрей дернулся было за ней, но Татьяна Сергеевна тут же остановила его резким, привычно командным тоном:
— Сиди, сынок. Остынет, подышит воздухом — и сама вернется. Нечего перед ней бегать. Привыкла из себя барыню строить, пусть узнает, как нормальные люди живут.
Марина спустилась на лифте, вышла во двор и опустилась на скамейку под старой липой. Вечер был свежий, прохладный, после поливальной машины от асфальта поднимался чистый влажный запах. На седьмом этаже, в ее окнах, ярко горел свет. За тюлем мелькали чужие фигуры, слышались голоса, шум, а потом пьяный раскатистый смех Артёма.
«Остынет. Сама вернется».
Марина достала телефон, открыла приложение такси, но заказ не оформила сразу. Сначала она нашла в контактах номер Ирины — своей близкой подруги, юриста, которая специализировалась на жилищных конфликтах.
— Ира, привет. Не разбудила?
— Марин, привет. Нет, я еще с бумагами сижу. А что у тебя с голосом?
— Скажи мне, пожалуйста… Если квартира принадлежит только мне, а в ней без моего разрешения и без регистрации находятся посторонние люди, насколько быстро полиция может их вывести?
На другом конце провода Ирина тихо присвистнула.
— Если есть документы на собственность и они действительно не имеют права там находиться, то ровно настолько быстро, насколько наряд доедет и проверит паспорта. Что произошло? Андрей кого-то притащил?
— Свекровь привезла целую павлоградскую бригаду. Объявили, что будут жить месяц. А муж предложил мне не эгоистничать и уступить им нашу кровать.
— Ничего себе. Ну, Андрей влип по полной. И что ты собираешься делать?
— Я вдруг поняла, что очень люблю тишину. Просто невероятно. И еще — бабушкин сервиз.
Ночью Марина полицию вызывать не стала. Ей не хотелось воплей на лестничной площадке, перепуганных соседей, полуночных разборок и позора перед стариками из подъезда, которые знали ее с детства. Она выбрала другой способ. Заказала такси, уехала в круглосуточный отель в центре, сняла небольшой уютный номер с большой ванной, белоснежным бельем и плотными шторами. Телефон она выключила сразу же, как только закрыла за собой дверь, и впервые за последние сутки уснула спокойно и крепко.
Утро встретило ее солнечным пятном на ковре и ароматом свежего кофе, тянувшимся из гостиничного ресторана. Включив телефон, Марина увидела сорок два пропущенных вызова от Андрея, семнадцать — от Татьяны Сергеевны и три сообщения, каждое из которых было пропитано обидой, злостью и возмущенной правотой.
«Ты где шляешься?! У нас хлеб закончился и сахар!» — писала Татьяна Сергеевна.
«Марина, срочно возвращайся. Мама плачет, давление под двести, Артём обиделся!» — сообщал Андрей.
Марина заказала круассан, спокойно выпила кофе, позавтракала без спешки, а потом набрала номер управляющей компании своего дома. Начальник службы безопасности, крепкий отставной майор Виктор Павлович, относился к ней с уважением: Марина всегда вовремя платила по счетам, не устраивала скандалов на собраниях жильцов и разговаривала с людьми без высокомерия.
— Виктор Павлович, доброе утро. Мне потребуется ваша помощь. В моей квартире находятся посторонние лица. Взлома не было, но они отказываются покинуть жилье по требованию собственника. Через сорок минут я буду на месте с документами на квартиру. Сможете организовать участкового и пару ваших ребят из охраны?
— Сделаем, Марина Михайловна. Не волнуйтесь, закон в этой ситуации полностью на вашей стороне.
Ровно в одиннадцать утра такси остановилось у подъезда. Марина вышла из машины безупречно собранная: темные очки, аккуратная одежда, в руках папка с документами. Вместе с ней в дом вошли участковый — молодой лейтенант с папкой под мышкой — и двое широкоплечих охранников в черной форме.
На седьмой этаж они поднялись молча. Марина достала ключи и открыла собственную дверь.
Из квартиры сразу пахнуло духотой и беспорядком. В воздухе смешались запахи подгоревшей яичницы, табака — курили, судя по всему, прямо в кухонную вытяжку, — и вчерашнего перегара. По коридору, сонно щурясь и почесывая бок, брел Артём в одних трусах.
— О, блудная хозяйка верну… — начал он, но фраза оборвалась сама собой, когда он увидел ледяное лицо лейтенанта и двух охранников, занимавших почти весь проход.
Из гостиной выскочила Татьяна Сергеевна, зажав во рту таблетку валидола.
— Это еще что такое?! Андрей, вставай, тут полиция! Марина, ты совсем с ума сошла? Кого ты притащила в дом?
Андрей выбежал из спальни растрепанный, в мятых брюках, с лицом человека, которого только что выдернули из сна и бросили в холодную воду. При виде формы он заметно побледнел.
— Марина… Зачем это все? Мы же могли нормально поговорить.
— Нормально поговорить можно было вчера, Андрей, — произнесла она ровным, почти металлическим голосом. — Но вчера ты предложил мне подвинуться. Сегодня двигаться будете вы.
Лейтенант шагнул вперед и раскрыл удостоверение.
— Лейтенант полиции Юрий. Поступило заявление от собственника квартиры о незаконном нахождении в жилом помещении посторонних граждан. Прошу всех предъявить документы, удостоверяющие личность, а также бумаги, подтверждающие законность вашего пребывания по данному адресу.