Сначала мы просто стали вместе выходить на улицу: то пройтись вокруг дома, то дойти до ближайшего сквера. Потом Виктор Сергеевич неожиданно позвал меня в театр, а после спектакля, когда мы возвращались домой, вдруг сказал, что любит меня.
Я даже растерялась. Неужели он и правда выбрал именно меня? Меня, а не какую-нибудь женщину помоложе, поярче, посмелее? Внутри, правда, сразу шевельнулось сомнение: слишком уж быстро в нём проснулись такие чувства. Но я сама же и приказала себе не слушать этот тревожный голос. Раз судьба наконец решила подарить мне что-то хорошее, разве можно отталкивать счастье?
А вскоре Виктор Сергеевич заговорил о совместной жизни.
— Марина, я вот о чём подумал… Ты одна, я тоже один. Мы хорошо относимся друг к другу, нам вместе спокойно. Может, попробуем жить под одной крышей? — осторожно предложил он.
— Витя, но у меня ведь своя жизнь, у тебя — своя, — неуверенно ответила я. — Может, нам пока просто встречаться? Да и Алина…
Он заметно помрачнел.
— При чём здесь Алина? Ну при чём?
— Тогда скажи честно: что тебя с ней связывало? — наконец спросила я то, что давно не давало мне покоя.
Виктор Сергеевич отвёл глаза и несколько секунд молчал.
— Я её отец, Марина. Родной. Только об этом никто не должен знать. Особенно она сама.
— Отец? — я настолько опешила, что даже не сразу нашлась, что сказать.
— Вот так вышло. У нас когда-то была любовь с её матерью. Потом мы расстались, она вернулась к мужу, а вскоре выяснилось, что ждёт ребёнка. От меня. Я хотел, чтобы она осталась со мной, но её муж заявил, что они сами вырастят девочку, без моего участия, — Виктор Сергеевич тяжело вздохнул. — Пока родители Алины были живы, я не вмешивался в её жизнь. А потом уже, можно сказать, стал присматривать за ней со стороны.
— Витя, ты уверен, что она действительно твоя дочь? Может, её мать сказала это просто назло тебе?
— Уверен. Я делал ДНК-тест. Ошибки быть не может.
После этих слов мне вдруг стало легче дышать. Словно тяжёлая плита, которая всё это время давила на грудь, наконец сдвинулась с места.
— Если так… тогда давай попробуем, — согласилась я.
Через несколько дней я уже была готова к переезду. Собрала почти всё, что считала нужным: одежду, посуду, книги, какие-то коробки с мелочами, без которых вроде бы можно обойтись, но выбросить рука не поднимается. Часть вещей я решила отвезти в квартиру Виктора Сергеевича, а остальное — к нему на дачу. Выяснилось, что на даче он проводит почти полгода: пять, а иногда и шесть месяцев в году. А там, сами понимаете, в новых нарядах по грядкам не ходят.
В назначенный день Виктор Сергеевич подъехал на машине и начал загружать мой скарб в багажник.
— Марина, нам просто повезло, — сообщил он, довольно улыбаясь. — Я уже договорился: с завтрашнего дня твою квартиру снимут хорошие люди.
Я тоже улыбнулась, даже попыталась изобразить радость, но внутри стало неприятно. Почему, собственно, он так быстро решил сдавать именно мою квартиру, а не свою? Да, у меня двухкомнатная, а у него всего одна комната, значит, за мою можно получить больше денег. Но ведь мы ещё даже не попробовали жить вместе. Вдруг не сойдёмся характерами? Вдруг окажется, что нам трудно ужиться в одном пространстве? Зачем было торопиться и сразу отдавать моё жильё чужим людям?
— Да, наверное, действительно удачно получилось, — произнесла я вслух.
Я убеждала себя, что главное — мы теперь вместе. И возраст у нас вовсе не такой уж преклонный. Нам чуть больше пятидесяти, а это ещё не конец жизни. Если всё сложится хорошо, можно будет подумать даже о ребёнке. Сейчас ведь не девятнадцатый век: медицина шагнула далеко вперёд, такие репродуктивные технологии существуют, что только диву даёшься. У меня, например, коллега в пятьдесят четыре года родила. Значит, и у меня могло бы получиться.
— Марина, ты о чём там задумалась? Садись уже, поехали, — окликнул меня Виктор Сергеевич, оборвав мои мечты.
Я засуетилась, быстро закрыла дверь и решила пока не спорить. Если мы собираемся строить общую жизнь, значит, нужно учиться уступать и привыкать друг к другу.
Прошло совсем немного времени, и я сидела на лавочке возле своего бывшего подъезда. Попасть в собственную квартиру я уже не могла, но ведь никто не запрещал мне хотя бы побыть рядом с домом, который ещё недавно был моим.