Марина Викторовна молча положила в тарелку немного картошки, добавила кусок курицы и устроилась за столом. Через минуту в кухню заглянул Дмитрий. Он достал из шкафчика кружку, подставил её под кран и налил воды.
— Ты сегодня какая-то на взводе, — заметил он, даже не повернувшись к ней. — Что-то произошло?
— Да ничего особенного. Ольга написала.
— Какая ещё Ольга?
— Ольга Андреевна. Моя бывшая начальница. Я же рассказывала тебе. Та самая, что отправила меня под сокращение.
Дмитрий сел на табурет, сделал несколько глотков и нахмурился.
— И чего ей понадобилось?
— Хочет, чтобы я подготовила отчёт. Бесплатно. Как она выразилась, «по старой дружбе».
— Она вообще нормальная? — Дмитрий резко поставил кружку на стол. — Ты, надеюсь, сразу отказала?
Марина Викторовна не ответила сразу. Поводила вилкой по картошке, будто ей требовалось время, чтобы подобрать слова.
— Я отправила ей свой прайс.
Сын посмотрел на неё сначала недоверчиво, потом его лицо медленно расплылось в широкой улыбке.
— Подожди. Ты серьёзно? Прямо прайс-лист ей скинула?
— А что в этом странного? Я работаю как ФОП. Выполняю заказы за оплату. Она попросила услугу — я обозначила стоимость.
— И что она сказала?
— Пока ничего.
Дмитрий вдруг рассмеялся. По-настоящему, громко, почти мальчишески. Так он смеялся редко, а уж при ней — и вовсе почти никогда. Потом выдохнул, качнул головой и сказал:
— Ну ты, мам, конечно, выдала. Не думал, что ты так сможешь.
— Почему? — теперь уже Марина Викторовна удивлённо подняла глаза. — Ты правда считал, что я сразу брошу всё и сяду делать ей отчёт просто так?
— Ну… вы же столько лет вместе работали. Вроде нормально общались.
— Общались нормально, — спокойно согласилась она. — Только когда нужно было выбрать, кого убрать, выбрали меня. Не потому, что я хуже других работала. А потому, что я была старше. Потому что у меня уже взрослый сын, и на жалость давить было нечем. И ещё потому, что я не чья-то племянница, не кума и не близкая знакомая.
В прихожей прозвенел звонок — привезли пиццу. Дмитрий пошёл открывать, а Марина Викторовна доела ужин, поднялась и поставила тарелку в посудомойку. После разговора осталось неприятное ощущение, будто во рту появилась горечь.
Сын удивился не наглости Ольги Андреевны. Его поразило другое: что она, Марина, не согласилась. Словно от неё заранее ожидали уступчивости. Словно даже собственный сын был уверен, что мать промолчит, проглотит и снова всё сделает за чужое «спасибо».
Наутро ответа от Ольги Андреевны по-прежнему не было.
Марина Викторовна закончила смету для Полтавы, отправила заказчику файл и выставила счёт. Следом позвонила новая клиентка, уточнила сроки и попросила рассчитать стоимость работ.
После обеда Марина поехала в центр — нужно было забрать документы. Выйдя из здания, она остановилась у входа и несколько секунд смотрела на тяжёлое серое небо ноября. В этот момент в кармане снова завибрировал телефон.
Сообщение от Ольги.
«Марина, ты это… правда серьёзно? 1080 грн за час? Я, честно говоря, в шоке. Мы же не чужие люди, столько лет бок о бок проработали. Я думала, между нами человеческое отношение».
Марина Викторовна застыла прямо на тротуаре. Не от боли и даже не от злости — скорее от полного недоумения. «Человеческое отношение»? То самое, которое закончилось сухой фразой: «Ничего личного»?
Она не стала отвечать сразу. Дошла до остановки, дождалась автобуса, доехала домой. В квартире сняла пальто и аккуратно повесила его в шкаф на плечики — не на крючок, крючки портили воротник, а она этого терпеть не могла. Потом вымыла руки, поставила чайник, заварила чай. И только после этого взяла телефон.
«Ольга Андреевна, поясню. Сейчас я работаю как ФОП. Ставка 1080 грн в час — не каприз и не попытка вас наказать, а обычная рыночная стоимость. У меня 22 года опыта. За время работы в вашей компании я закрыла больше трёхсот объектов без единой серьёзной ошибки. Вы это прекрасно знаете.
Я не прошу платить мне за дружбу. Дружба — это когда вы приносили мне в офис шоколадку к чаю. А отчёт, смета и проверка документации — это работа. Если моя ставка вам не подходит, вы можете обратиться к другим специалистам, я не обижусь».
Она перечитала текст и задержалась на последней фразе. Вроде бы вежливо. Но всё равно звучало жёстче, чем ей хотелось.
Марина стёрла окончание и набрала заново:
«Если моя стоимость вам не подходит, вы можете найти другого специалиста — я отнесусь к этому спокойно».
Нажала «отправить».
Прошло меньше двух минут. Экран снова вспыхнул. На этот раз пришёл не текст, а фотография. Ольга Андреевна сняла монитор компьютера: на экране была открыта сметная программа с до боли знакомым интерфейсом, а внизу поверх изображения от руки было выведено: «А могла бы просто помочь».
Марина Викторовна увеличила снимок. «А могла бы просто помочь». Надпись была жирно подчёркнута — явно стилусом на графическом планшете. Ольга всегда обожала делать пометки прямо на скриншотах.
И в этот миг внутри у Марины словно что-то сдвинулось. Не взорвалось, нет. Не потянуло кричать или звонить с претензиями. Она просто открыла ноутбук, создала пустой файл и начала писать в блокноте текст, который вовсе не собиралась отправлять. Ей нужно было хотя бы куда-то выпустить то, что копилось слишком долго.
«Могла бы. Но не хочу. И знаете почему? Потому что я два года собирала себя заново. Потому что после вашего сокращения я целый месяц не могла получить ни одного заказа».