Я довел процесс до финала, но это было похоже на каторжный труд. Я старался не дышать глубоко и не касаться тех зон, которые вызывали у меня содрогание. У меня было стойкое ощущение, что я нахожусь рядом не с любимой женщиной, а с неухоженным мужиком, который просто надел маску привлекательности.
После всего Ирина лежала рядом — безмятежная, довольная, раскинув руки по подушке. Она не чувствовала никакой неловкости. А я смотрел в потолок и мечтал только о том, чтобы поскорее оказаться под ледяными струями душа и смыть с себя этот липкий запах чужой неопрятности.
Часть III: Разговор, поставивший точку
Наутро, когда мы пили кофе на кухне, я всё же решился. Я старался подбирать слова максимально мягко, чтобы не ранить её чувства, хотя внутри всё еще клокотало негодование.
— Ира, ты замечательная женщина, — начал я, глядя в окно. — Но есть один момент… понимаешь, в нашем возрасте вопросы гигиены становятся особенно важными. Лето, жара… я заметил, что ты не уделяешь внимания удалению волос. Это не только вопрос красоты, но и вопрос комфорта для партнера. Это ведь несложно — сейчас столько средств…
Ирина медленно поставила чашку на блюдце. Её лицо, до этого мягкое, мгновенно окаменело. В глазах вспыхнул холодный, колючий огонь, которого я раньше никогда не видел.
— Знаешь что, Борис? — её голос стал сухим и жестким. — Я уже не девочка, чтобы там что-то себе выскребать и подстраиваться под чьи-то фантазии. Я такая, какая я есть — естественная. Если тебе нужны гладкие куклы, ищи их среди тридцатилетних, которые тратят жизнь на эпиляцию. А в моем возрасте я имею право на комфорт и на то, чтобы не издеваться над своим телом ради мужского каприза.
— Но это же не каприз, Ира! — я все-таки сорвался на эмоции. — Это элементарная опрятность! Запах, который удерживают эти волосы, он… он просто отталкивает. Мы же живем в цивилизованном мире.
— Значит, твоя цивилизация заканчивается там, где начинаются естественные процессы организма? — она встала из-за стола, её движения стали резкими. — Я прожила долгую жизнь, вырастила детей и заслужила право не брить подмышки, если мне того не хочется. И если ты из-за такой мелочи готов перечеркнуть всё наше общение, значит, ты просто поверхностный старик, помешанный на картинке.
Она ушла через десять минут, громко хлопнув дверью. Я остался на кухне один, глядя на её недопитый кофе.
Часть IV: Тень сомнения
Прошла неделя. Я пытался убедить себя, что поступил правильно. Ведь близость — это не только духовное родство, но и физический комфорт. Как можно строить отношения, если в самый интимный момент ты испытываешь брезгливость?
Но одиночество начало брать свое. Я вспоминал наши прогулки, её острый ум, то, как она смеялась над моими шутками. «Может, я действительно придираюсь?» — шептал внутренний голос. — «Может, в 57 лет женщины и правда имеют право на такую… принципиальную естественность? Неужели пара пучков волос стоит того, чтобы терять близкого человека?»
Я позвонил Ирине через десять дней. Она ответила не сразу, голос был подчеркнуто деловым.
— Прости, я был резковат, — выдавил я. — Давай попробуем еще раз. Забудем тот разговор. Мне тебя не хватает.
