— Время, на которое был забронирован банкетный зал, заканчивается, — ровным служебным голосом сообщила она. — Мы подготовили окончательный счет: сюда вошли дополнительные заказы алкоголя, обслуживание и продление по факту. К оплате осталось девяносто две тысячи гривен. Терминал уже включен, можете рассчитаться картой сейчас.
Антон побледнел так резко, будто из него в одну секунду выкачали всю кровь. Он беспомощно посмотрел сначала на администратора, потом на двух плечистых охранников за ее спиной, а затем снова опустил глаза на банковскую выписку, лежавшую перед ним на столе.
— Антон, ну плати уже, чего завис? — нервно буркнул один из его товарищей, поспешно отодвигая стул. Он на ходу натягивал куртку и избегал смотреть имениннику в лицо. — Нам, наверное, пора. Я совсем забыл, жена дома с температурой, надо ехать. Спасибо, посидели отлично, вечер удался.
— И мы тоже поедем, детям уже давно спать пора, режим сбивать нельзя, — затараторила родственница со стороны зятя, суетливо сгребая в шуршащий пакет нетронутые гроздья винограда и несколько запечатанных бутылок минеральной воды.
Не прошло и нескольких минут, как шумная компания испарилась. За длинным столом остались только растерянная Наталья, перепуганная Юлия и сам Антон, перед которым администратор по-прежнему держала терминал — спокойно, терпеливо и совершенно неумолимо.
Галина чуть склонила голову и посмотрела на зятя с холодной, почти бесстрастной усмешкой.
— Ты ведь сам говорил, что для родных ничего не жалко, — напомнила она. — Вот теперь и покажи свою щедрость на деле. Счет ресторана оплачиваешь из собственного кармана. А девяносто две тысячи гривен, которые остались от моих денег, немедленно переводишь обратно мне. Номер карты тебе прекрасно известен.
— Мама, у меня нет таких денег! — сорвался Антон, окончательно забыв и про гордость, и про свидетелей. — Ты же понимаешь, у меня на карте пусто! Если я сейчас верну тебе остаток, мне нечем будет заплатить ресторану! Меня тут прямо сейчас в полицию сдадут!
— Это уже не моя проблема, — отрезала Галина. — Ты взрослый человек. Взял чужие деньги без разрешения — будь добр отвечать. Либо перевод поступает на мой счет в эту минуту, либо я отсюда же звоню дежурному прокурору и подаю заявление о присвоении средств. А сотрудники охраны, думаю, с радостью подтвердят факт неоплаченного банкета.
Антон дернулся к матери и вцепился в рукав ее синтетического платья так, будто это была последняя соломинка.
— Мама, помоги! — взмолился он, уже не пытаясь изображать хозяина жизни. — Сними с накоплений, займи у кого-нибудь, переведи мне хотя бы восемьдесят тысяч срочно! Ты же видишь, меня сейчас здесь разорвут!
Наталья мгновенно вся сжалась. Она прижала к груди свою дешевую сумочку из кожзаменителя и с ужасом уставилась на сына.
— Ты что такое говоришь, Антоша? — залепетала она дрожащим голосом, невольно отступая к выходу. — Откуда у матери-пенсионерки такие суммы? Я всю жизнь по копейке откладывала, на старость берегла! Ты сам гостей звал, сам этот пир устроил, сам теперь и выкручивайся. Нечего с матери последние деньги вытряхивать!
Даже не попрощавшись, она развернулась и почти побежала к гардеробу. Для своего возраста Наталья двигалась с удивительной быстротой. Обожаемый сын остался позади — один, с долгами, счетом и чужими деньгами, которые требовалось вернуть.
Антон тяжело, хрипло дышал. Руки у него тряслись так сильно, что он несколько раз промахивался по экрану телефона. Наконец спустя минуту мобильный Галины тихо звякнул. На экране появилось уведомление: на счет поступили девяносто две тысячи гривен — ровно та сумма, которая уцелела после ресторанного аванса из ее целевого перевода.
Галина убедилась, что деньги действительно зачислены, и спокойно убрала телефон.
— Оставшиеся шестьдесят тысяч гривен ты вернешь до первого числа следующего месяца, — сказала она ровно. — Если не вернешь, эта квитанция вместе с выпиской отправится в папку следователя. Надеюсь, объяснять второй раз не нужно?
Антон ничего не произнес. Он стоял, опустив голову, пока администратор настойчиво просила у него паспорт для оформления долговой расписки. Один из охранников вежливо, но так, что спорить не хотелось, перекрыл проход к выходу.
Чтобы рассчитаться с заведением, зятю пришлось прямо на месте оформлять срочный онлайн-кредит под грабительский процент. Единственным имуществом, которое еще представляло хоть какую-то ценность, оказался его старый подержанный автомобиль. Именно его он и указал в качестве залога.
Юлия медленно поднялась и подошла к матери. Слез у нее уже не было. Зато в глазах исчезло то прежнее слепое восхищение, с которым она столько времени смотрела на мужа. Не говоря ни слова, она сняла с пальца дешевое колечко, когда-то подаренное Антоном, положила его на край разоренного банкетного стола рядом с тарелкой подсохшей рыбы и повернулась к выходу.
— Пойдем домой, мам, — тихо сказала она, взяв Галину под руку. — Нам еще нужно успеть договориться с дядей Вадимом насчет разгрузки на следующие выходные.
К середине осени загородный дом Галины было уже не узнать. Вместо старой прохудившейся кровли над верандой и комнатами легла темно-зеленая металлочерепица. Теперь дождь больше не протекал сквозь потолок, а крепкие водостоки уводили холодную воду в дренажные канавы. Дом наконец стал сухим, теплым и надежным.
Шестьдесят тысяч гривен Антон вернул в установленный срок. Для этого ему пришлось продать машину перекупщикам почти за бесценок и устроиться на вторую работу грузчиком на оптовый склад, чтобы хоть как-то закрывать долги. На пороге Галиного дома он больше ни разу не появился.
Юлия окончательно перевезла свои вещи обратно к матери, подала заявление на развод и постепенно начала приходить в себя. По вечерам она заваривала чай с мятой, садилась рядом с Галиной на сухой теплой веранде и слушала, как октябрьский дождь дробно стучит по новой крыше — уже не пугая, а только напоминая, что теперь в этом доме снова спокойно.