От выпитого лицо Антона налилось багровым румянцем, пиджак распахнулся, галстук съехал набок, а в каждом его жесте читалась важность человека, которому вдруг показалось, будто весь этот зал и все люди в нем существуют исключительно для его удовольствия.
Один из приятелей, коренастый мужчина в помятой сорочке, громко чавкнул, вытер жирные губы тыльной стороной ладони и, желая привлечь общее внимание, звякнул вилкой по краю тарелки.
— Ну ты, Антоха, конечно, развернулся! Вот это я понимаю — уважил так уважил! — восхищенно загудел он, мутноватым взглядом обводя столы, заваленные закусками и дорогими блюдами. — Тут же, брат, гривен на двести тысяч только на еду ушло, не меньше! Признавайся, откуда у обычного менеджера такие деньги, чтобы так гулять? Банк взял без очереди?
Антон довольно расхохотался, театрально откинул голову назад и широким жестом указал на ломившийся от яств стол.
— Для своих ничего не жалко, мужики! — его громкий голос прокатился под потолком зала и отразился от стен. — Живем один раз, так что надо брать по полной, а не дрожать над каждой гривной, как старая скряга над сундуком с тряпьем! Сегодня гуляем до утра, все расходы на мне!
Наталья, его мать, тут же закивала с приторной улыбкой, поправляя выкрашенные в неестественно светлый цвет кудри. Одновременно она ловко подцепила себе на тарелку еще один внушительный кусок осетрины.
— Правильно говоришь, сынок, сразу видно — настоящий хозяин растет, щедрый, широкий, весь в нашу породу! — громко поддержала она, явно стараясь, чтобы ее услышали не только соседи по столу, но и все присутствующие. — Не то что некоторые бесполезные люди, которые сидят по дачам в старых халатах и только умеют чужие деньги пересчитывать!
— Любопытное заявление, сватья, — раздался вдруг ровный, ясный голос Галины.
Он прозвучал настолько отчетливо, что музыка из колонок в тот же миг будто отодвинулась куда-то на задний план и превратилась в глухой фон.
Галина, все в том же строгом сером плаще, подошла к праздничному столу и остановилась прямо напротив Антона.
По залу расползлась вязкая, неудобная тишина. Приятель Антона застыл с ломтиком балыка на вилке. Его двоюродная сестра поспешно убрала руку от фруктовой вазы, будто ее поймали на воровстве. Сам виновник торжества дернулся, поперхнулся коньяком и несколько раз коротко кашлянул в кулак.
— Мама? — Антон поспешно поставил бокал на скатерть, расплескав янтарные капли по белой ткани. — Ты что тут делаешь? Я же, кажется, ясно сказал: мероприятие закрытое, только для нужных людей. Зачем устраивать этот спектакль?
Галина медленно оглядела тарелки с объедками, пустые бутылки, блестящие от алкоголя лица гостей, а затем остановила тяжелый взгляд на зяте.
— Я приехала посмотреть на твоих деловых партнеров и инвесторов, — произнесла она спокойно, без малейшей дрожи в голосе. — Вижу, собралась вся городская финансовая элита. Особенно впечатляют твои надежные собутыльники и родственники, которые, судя по всему, прекрасно умеют радоваться чужому угощению.
— Да как вы смеете так разговаривать с гостями моего сына! — Наталья резко поднялась со стула, воинственно выпятив грудь. — Мы семья! Мы пришли поддержать Антона, порадоваться за него, а вы явились без приглашения и начинаете всех оскорблять своим кислым лицом!
— Семья, говорите? — Галина чуть склонила голову, не отводя глаз от заметно побледневшего Антона. — А вы, дорогая сватья, знаете, за чей именно счет устроен этот праздник широкой души? Ваш благородный сын оплатил икру, коньяк, музыкантов и весь этот банкет деньгами, которые я три года откладывала на капитальный ремонт крыши своего дома. Он выманил их у меня обманом, уверяя, что купит строительные материалы со скидкой.
За столом стало так тихо, что слышно было только сопение детей, продолжавших жевать, не до конца понимая, что происходит. Друзья Антона начали переглядываться и незаметно отодвигаться от него, будто скандал мог испачкать их не хуже пролитого соуса.
— Мама, хватит нести чушь при посторонних, — процедил Антон, наклоняясь вперед через стол и сверкая глазами, налитыми злостью. — Мы дома поговорим. Сядь где-нибудь в углу и не позорь меня перед людьми, пока я охрану не позвал!
— Охрану действительно позовут, можешь не сомневаться, — Галина не сделала ни шага назад. — Только не для меня.
Она вынула из кармана сложенный банковский документ, аккуратно расправила лист и положила его на скатерть прямо перед Антоном. Чтобы бумагу никто не смахнул, сверху она придавила ее тяжелой хрустальной пепельницей.
— Посмотри внимательно, Антон, — продолжила она тем же ровным голосом, и теперь каждое слово отчетливо разносилось по притихшему залу. — Здесь указано: сто пятьдесят две тысячи гривен переведены с моей карты на твой счет. Назначение платежа — «целевой перевод на закупку металлочерепицы и пиломатериалов». А твой знакомый Сергей с оптовой базы уже письменно подтвердил, что никаких заказов ты через него не оформлял и никаких денег за материалы ему не передавал.
Антон сглотнул. Его взгляд метнулся к печати банка, затем к сухим цифрам на листе, потом снова к лицу Галины. Самодовольная наглость, еще минуту назад державшаяся на нем как дорогой костюм, начала сползать, уступая место липкому, животному страху.
— И что ты собираешься доказать этой бумажкой? — попытался он огрызнуться, но голос неожиданно сорвался и прозвучал тонко, почти жалко. — Это семейные вопросы. Никто не станет разбираться в твоих бумагах!
— Ошибаешься, дорогой зять, — Галина говорила все тверже. — По статье 1212 Гражданского кодекса Украины это называется безосновательным обогащением. А если учесть, что ты сознательно солгал мне о покупке несуществующих материалов, чтобы завладеть чужими деньгами и спустить их здесь, в ресторане, то появляется уже статья 190 Уголовного кодекса Украины — мошенничество с причинением значительного ущерба.
Именно в этот момент в зал тихо вошла администратор в темном деловом костюме. В руках она держала кожаную папку со счетом, а позади нее без лишних слов остановились двое крепких мужчин в форме службы безопасности заведения.
— Прошу прощения, — невозмутимо произнесла девушка, приближаясь к Антону.