— Значит, вместе мы вносим в семейный котёл восемнадцать тысяч гривен, — подвела я итог и подняла глаза от тетради. — А теперь, уважаемые родственники, посмотрим, что можете добавить вы.
— В каком смысле — мы? — Надежда Павловна даже растерялась.
— В самом прямом. Раз уж всё у нас общее, то и доходы тоже должны быть общими, — я сделала вид, будто искренне не понимаю её удивления. — Алина, ты одна занимаешь двухкомнатную квартиру, доставшуюся тебе от бабушки. Между прочим, последние четыре месяца коммунальные платежи за тебя тихо закрывал Алексей из нашего с ним бюджета. Для нашей семьи это уже почти двенадцать тысяч гривен чистого минуса. Вторая комната у тебя пустая: там, насколько я знаю, только бельё сушится. Мы можем сдать её аккуратной студентке медицинского колледжа. Девушку я сама подберу. Это даст в общий котёл не меньше четырёх тысяч гривен каждый месяц.
— Ты предлагаешь поселить у меня постороннего человека?! — Алина вытаращила глаза. — Ради каких-то копеек нарушить моё личное пространство?!
Я не стала давать ей разогнаться на тему границ и сразу повернулась к свекрови:
— Надежда Павловна, у вас есть добротный гараж в кооперативе «Левобережный». Дмитрия Сергеевича уже пять лет как нет, машины у вас никогда не было. Гараж простаивает, внутри только старые коробки да ненужный хлам. Мой коллега из поликлиники как раз ищет место, где оставить машину на зиму, и готов платить две тысячи четыреста гривен в месяц. Разумеется, эти деньги тоже пойдут в общий котёл — на потребности Алины.
На кухне стало так тихо, что слышно было, как гудит холодильник. Надежда Павловна несколько раз открыла рот, но слова застревали где-то между возмущением и желанием сохранить величественный вид главной женщины рода.
— Гараж… — наконец выдохнула она. — Сдавать чужому человеку память о Дмитрии Сергеевиче? Это же святое! Как ты вообще смеешь своими расчётами лезть в наше имущество?
Лицо свекрови налилось красным, будто чайник, который слишком долго забыли на огне.
— Вот об этом я и говорю, — я спокойно захлопнула тетрадь. — Как только речь заходит о вашем имуществе, все разговоры про общий семейный котёл сразу заканчиваются. Схема простая: моей зарплатой распоряжаться можно, пуховик за мой счёт выбирать можно, потому что вы решили, будто я удобная тихоня и постесняюсь отказать матери мужа. Но вы ошиблись. Удобных дурочек в этой квартире нет.
— Алексей! — взвизгнула Алина, вскакивая со стула и вцепляясь брату в рукав. — Ты слышишь, как она с нами разговаривает? Скажи своей жене, чтобы она не забывалась! Ну сделай уже что-нибудь!
Алексей медленно поднялся из-за стола. Напряжение в его плечах копилось давно, и теперь скрывать его было уже невозможно.