— А если я всё равно не буду готов? — спросил Дмитрий почти шёпотом.
— Тогда объясни мне, зачем мы вообще продолжаем жить вместе?
Он не нашёлся, что ответить. Я поднялась, прошла на кухню и налила себе чай. Мятный пакетик уже плавал в кружке, вода оставалась горячей. Я сделала маленький глоток и только после этого заговорила, даже не поворачиваясь к нему:
— Знаешь, что меня пугает сильнее всего? Не сам факт, что ты не хочешь жениться. А то, что у тебя каждый раз появляется новая причина. Сначала были долги. Потом ремонт. Потом вопрос с жильём. Теперь вдруг я оказалась меркантильной. Удобная схема, правда? Всегда можно придумать, почему сейчас неподходящий момент. И я боюсь, что ещё через пять лет ты найдёшь очередное объяснение.
— Ты просто не понимаешь…
— Понимаю я всё, Дмитрий. Ты боишься, что повторится твой первый брак. Там были суды, раздел имущества, алименты, взаимные претензии. Но я не твоя бывшая жена. Я другой человек. И мне от тебя не нужны ни квартира, ни деньги. Мне нужна честность.
Он встал, подошёл ко мне со спины и осторожно положил ладони мне на плечи. Я не оттолкнула его, но и не прислонилась в ответ.
— Свет, я ведь правда люблю тебя. Ты лучшее, что со мной случилось за последние годы. Просто дай мне ещё немного времени.
— Сколько именно?
— Не знаю.
Я аккуратно сняла его руки со своих плеч и отошла к столу. Молча собрала документы, сложила их обратно в папку и застегнула молнию.
— Тогда сделаем так. Налог я заплачу. Но это будет последний раз. Машину переоформляй на себя до конца января. Я передам тебе все бумаги, если понадобится — оформлю доверенность. Это твоя машина, значит, и расходы по ней тоже твои.
— А если я не успею? Времени может не быть.
— Значит, найдёшь.
Я вышла в прихожую, достала из сумки кошелёк и положила на тумбочку тысячу двести гривен.
— Это на ближайшую неделю. Хлеб, молоко, самое необходимое. Дальше разбирайся сам. С сегодняшнего дня продукты оплачиваем пополам. Приносишь чек из магазина — я перевожу тебе свою часть.
Дмитрий стоял в кухонном проёме, сложив руки на груди. Лицо у него стало закрытым, будто он захлопнул передо мной внутреннюю дверь.
— То есть теперь ты выставляешь мне счёт за нашу совместную жизнь?
— Нет, — ответила я спокойно. — Я просто перестаю оплачивать этот счёт одна.
В ту ночь я почти не спала. Дмитрий рядом дышал ровно и глубоко, а я лежала на спине и смотрела в темноту над собой. Разговор крутился в голове по кругу, цепляясь за одно слово. Меркантильная. Оно жгло особенно сильно, потому что было несправедливым. Я никогда не просила дорогих украшений, не требовала ресторанов, поездок, красивых жестов. Мне хотелось элементарного: чтобы человек, с которым я делю быт, делил со мной и ответственность.
Вспомнился мамин голос. Две недели назад она звонила и спрашивала, как у нас дела. Я, как обычно, сказала: «Нормально». Мама помолчала, а потом тихо произнесла: «Светочка, только сама себя не обманывай. Если мужчина пять лет обещает жениться, он не собирается этого делать. Он просто ждёт, когда ты привыкнешь ждать».
Тогда я перевела всё в шутку. А теперь лежала без сна и понимала: мама, скорее всего, была права. Она вообще редко ошибалась в людях. Тридцать пять лет в районной администрации научили её видеть чужие истории насквозь.
Утром я поехала на работу, как ни в чём не бывало. Наша управляющая компания обслуживала двадцать четыре дома: старые панельные многоэтажки, кирпичные девятиэтажки и три относительно новые высотки. Я работала в расчётном отделе — сводила платежи, начисляла квартплату, проверяла лицевые счета и занималась должниками. В среду как раз пришла повестка в суд по делу одного жильца из семнадцатого дома. Мужчина два года не платил за коммунальные услуги, и долг у него перевалил за сорок тысяч гривен. Я подготовила весь пакет: выписки по счёту, акты сверки, копии уведомлений и предупреждений.
После обеда ко мне заглянула Раиса, наш кадровик. Мы были ровесницами и иногда вместе ходили в столовую через дорогу.
— Ты сегодня какая-то не здесь, — заметила она, усаживаясь на край моего стола. — Дома что-то случилось?
— Дома всё «прекрасно», — сказала я и показала кавычки пальцами.
— Опять Дмитрий?
— Он назвал меня меркантильной.
Раиса тихо присвистнула.
— За что это?
— За то, что я попросила его самому оплатить налог за его же машину.
— Сильно, — она покачала головой. — Знаешь, скажу тебе просто, по-женски. Если человек пять лет стоит на месте и всё никак не решится, это уже система. В отношениях бывает как с долгостроем: сначала обещают сдать объект весной, потом осенью, а потом все привыкают к забору вокруг пустыря.
— Он говорит, что боится.
— Боятся все, Свет. Только одни боятся и всё равно делают шаг. А другие боятся и используют страх как оправдание. Это разные вещи.
Домой я вернулась около половины седьмого. Дмитрий уже был в квартире — лежал на диване и смотрел телевизор. Я переоделась, прошла на кухню и увидела на столе чек из супермаркета. Сумма — триста сорок гривен. Рядом лежала записка: «Вот, пополам, как ты просила».
Я открыла банковское приложение, перевела ему сто семьдесят гривен и отправила скриншот в сообщении.
Минут через пять Дмитрий появился на кухне.
— Ты правда перевела?
— Ты оставил чек. Я перевела половину. Что не так?
— Не знаю… — он поморщился. — Это выглядит как-то мелочно.
— Мелочно — годами не платить за чужую машину и делать вид, что так и надо. А делить расходы на продукты пополам — вполне нормально.
Он тяжело выдохнул и сел за стол напротив меня.
— Свет, я всю ночь думал. В одном ты права: я всё слишком затянул. Но в другом ошибаешься. Дело не в тебе. Правда не в тебе. Дело во мне. После развода я перестал себе доверять. Понимаешь? Мне казалось, что я взрослый мужчина: семья, ребёнок, планы. А потом всё рассыпалось. И я вдруг понял, что не умею ничего — ни семью удержать, ни быть нормальным мужем, ни деньги зарабатывать так, чтобы чувствовать себя уверенно.