— Дорога, нервы, она устала. Твои цветы вполне могли бы пожить и на кухонном подоконнике.
— На кухне постоянный пар от готовки, — ровно ответила Наталья. — Алина, твоя комната — дальняя спальня. Там и устраивай рабочее место. И убери, пожалуйста, коробки из коридора. Я не могу нормально пройти в ванную.
Дочь Дмитрия театрально выдохнула, поставила кружку на стол и лениво потянулась.
— Пап, я в душ. Разберись тут сам, ладно? Я сегодня с этими арендаторами так намоталась, сил вообще нет.
С того вечера привычная жизнь Натальи начала медленно превращаться в бесконечное, выматывающее испытание. Алина вела себя не как временная гостья, а как постоялица хорошего отеля, где за нее уже всё оплачено. По утрам ванная оказывалась запертой почти на час. На раковине оставались ватные диски, расчески, открытые баночки кремов и тюбики дорогой косметики. В холодильнике продукты Натальи без всякого стеснения отодвигались вглубь полок, а впереди выстраивались бутылочки с растительным молоком, коробочки с нарезанными фруктами и контейнеры с доставкой, которую Алина заказывала исключительно для себя.
Дмитрий же будто помолодел. Он суетился возле дочери, приносил ей любимые десерты, интересовался каждым ее планом. Вечерами они подолгу сидели на кухне и обсуждали будущий салон, поставщиков, рекламу, курсы и клиентов. Наталья в эти разговоры не вмешивалась. После смены, проведенной на ногах, ей хотелось только закрыть за собой дверь и посидеть в тишине. Но тишины в квартире больше не существовало. К Алине то и дело заглядывали подруги: они громко хохотали, открывали вино и до позднего вечера спорили о косметике, материалах и каких-то выгодных закупках.
Наталья держалась. Уговаривала себя, что это ненадолго, что взрослая женщина должна быть терпеливой, что конфликт только всё испортит. Но раздражение копилось незаметно, по капле, пока внутри не стало тесно от сдерживаемого недовольства.
Примерно через месяц Наталья решила достать квитанции за коммунальные услуги. Она открыла верхний ящик письменного стола, где Дмитрий обычно хранил счета. Оплата коммуналки была его единственной постоянной обязанностью по дому — об этом они договорились еще в первый год брака. Наталья каждый месяц переводила ему свою половину, а он закрывал платежи через приложение.
Ящик оказался пустым.
Наталья нахмурилась, проверила соседнее отделение, перебрала папки, старые чеки, какие-то инструкции. Нужных бумаг нигде не было. Тогда она включила компьютер, вошла в личный кабинет обслуживающей компании — и почувствовала, как неприятный холод прошелся между лопатками.
Задолженность висела уже за три месяца. Сумма набежала немаленькая, особенно если учитывать площадь квартиры.
Вечером, когда Дмитрий вернулся с работы, Наталья ждала его на кухне. Перед ней лежала распечатка с лицевого счета. Алина тем временем устроилась в гостиной, красила ногти и смотрела телевизор так громко, будто жила одна.
— Дима, сядь, пожалуйста, — Наталья подвинула лист к краю стола. — Объясни мне, что это.
Дмитрий скользнул взглядом по бумаге и тут же отмахнулся.
— Наташ, ну забыл пару раз, бывает. Закрутился. На работе завал, Алина переезжала, куча дел. Чего ты сразу драму устраиваешь из-за коммуналки? Получу аванс — оплачу.
— Не пару раз, Дима. Три месяца. Ты три месяца не платил. Я каждый месяц переводила тебе свою часть. Где эти деньги?
Он отвел глаза и начал теребить пальцами край скатерти.
— Ну… Алине надо было помочь с материалами для наращивания ресниц. Ты же не представляешь, какие сейчас цены на нормальный клей и расходники. Я немного добавил. Мы же семья, Наташ. Она старается, пытается подняться.
Внутри у Натальи будто что-то оборвалось. Осталась только пустота — ледяная, звенящая.
— То есть ты взял мои деньги, которые предназначались для оплаты моей квартиры, и отдал их своей дочери на клей для ресниц? Даже не посчитав нужным спросить?
— Да сколько можно: мои, моя, мне! — взорвался Дмитрий, резко повышая голос. На шум в дверях кухни появилась Алина, оперлась плечом о косяк и сложила руки на груди. — Мы вообще-то муж и жена! У нас общий бюджет! Я мужчина, я принял решение вложиться в дело дочери. Она раскрутится и всё вернет. А ты из-за каких-то платежек готова удавиться. Стала такой расчетливой, аж противно.
— Пап, не ссорься с ней, — протянула Алина, глядя на Наталью сверху вниз. — И так понятно: тете Наташе чужой успех поперек горла. Она всю жизнь на ресепшене просидела, откуда ей знать, что такое бизнес. Я завтра переведу эти несчастные четыре тысячи гривен, чтобы она уже успокоилась.
Наталья медленно посмотрела сначала на мужа, потом на его дочь. И в этот миг словно окончательно прозрела. Перед ней стояли двое взрослых, самодовольных людей, которые удобно устроились за ее счет и при этом искренне считали, что она должна радоваться такой чести.
— Мне от тебя переводов не нужно, Алина, — произнесла Наталья так тихо, что от этого стало еще холоднее. — Коммунальные платежи Дмитрий внесет завтра утром. Полностью. А теперь выйди, пожалуйста. Нам с твоим отцом нужно поговорить.
Алина презрительно фыркнула и ушла, нарочно громко шлепая тапочками по полу.
— Чего ты к ребенку прицепилась? — прошипел Дмитрий. — Почувствовала себя королевой в своей квартире?
— Дима, — Наталья не отвела взгляда. — Твоя дочь живет здесь уже месяц. За это время она ни разу не купила даже буханку хлеба. Она стирает вещи в моей машинке, пользуется моим шампунем, спит на моем белье. Ты перестал оплачивать квартиру, перестал покупать продукты, потому что все свои деньги тратишь на ее прихоти.