— Послушайте, Марина, мне чужих неприятностей не надо, — торопливо заговорил дядя Борис, окончательно потеряв прежнюю уверенность. — Скажите прямо, как теперь поступить. Деньги-то я уже отдал, а они у меня, сами понимаете, тоже не лишние.
В ту же секунду со стороны калитки донёсся протяжный скрип. Во двор вошла Ирина Сергеевна. Выглядела она, как обычно: яркая кофта с пёстрым узором, бигуди, спрятанные под косынкой, и большая хозяйственная сумка на плече. Заметив Марину, свекровь не дрогнула и даже бровью не повела, будто именно её появления здесь и ожидала.
— А, всё-таки приехала, — произнесла она спокойно, почти буднично. — Здравствуй, Марина. Долго же ты собиралась.
— Здравствуйте, Ирина Сергеевна, — ответила Марина так холодно, что воздух между ними словно стал плотнее. — Будьте добры, объясните, что здесь вообще происходит.
— Что происходит? — свекровь прошла дальше и оглядела участок таким взглядом, будто проверяла собственное хозяйство. — Наводим порядок. Пока вы с Сергеем по уши в своём ремонте сидите, я за дачей присматриваю. Борис Андреевич человек надёжный: за домом последит, землю перекопает, двор приведёт в божеский вид. К осени сама не узнаешь — всё оживёт.
— Вы не имели на это никакого права, — произнесла Марина тихо, не сорвавшись на крик, хотя внутри уже поднималась горячая волна злости. — Это мой дом и мой участок. Не ваш. Я никому не разрешала сдавать его, подписывать договоры и брать за это деньги.
Ирина Сергеевна замерла. Потом медленно повернулась к невестке. В её прищуренных глазах появилось что-то жёсткое, колючее.
— Не имела права? — переспросила она, выделяя каждое слово. — А ты имела право два года доводить дом до развала? Крыша течёт, на чердаке одна труха, соседи уже устали жаловаться, что у тебя здесь бурьян по пояс. Я сюда каждый месяц мотаюсь, вожусь, будто это моя дача! А ты в Киеве сидишь и проценты считаешь.
— Я вас об этом не просила, — отрезала Марина. — Ни разу.
— Конечно, не просила! — голос Ирины Сергеевны стал громче. — От тебя вообще чего дождёшься? Ты всё откладываешь на потом. Дом сыплется, а у неё, видите ли, «память». Память в сердце хранить надо, а не в прогнивших досках!
Дядя Борис, наконец осознав, что оказался в самом центре чужого семейного скандала, осторожно попятился к выходу.
— Я это… выйду ненадолго, покурю, — пробормотал он и быстро скрылся за забором.
Во дворе остались только Марина и Ирина Сергеевна.
— Вы приняли решение вместо меня, — сказала Марина негромко, но каждое слово прозвучало отчётливо. — Не спросили. Не предупредили. Даже намёком не дали понять. Взяли ключи из прихожей, нашли человека, получили от него деньги и составили бумагу, будто действуете от моего имени. Это, Ирина Сергеевна, называется мошенничество.
Свекровь побледнела, но вовсе не от страха. Скорее от ярости.
— Ты что, на меня заявление писать собралась? — спросила она почти шёпотом. — На мать собственного мужа? Ты хоть понимаешь, что после такого будет в семье?
Марина коротко, невесело усмехнулась.
— А сейчас у нас в семье, по-вашему, всё прекрасно? Когда за моей спиной распоряжаются моим имуществом и берут за это деньги? Да, я давно сюда не приезжала. Да, дому нужен уход. Но вы могли просто позвонить и сказать: «Марина, можно я найду человека, который присмотрит за дачей?» Или предложить: «Давай сдадим дом, а деньги разделим». Но вы решили иначе. Решили, что моя собственность — это уже как будто ваша.
Ирина Сергеевна ничего не ответила. Она отвела взгляд в сторону, и её плечи постепенно опустились, будто из неё вышел воздух.
— Я думала, ты обрадуешься, — наконец произнесла она, и голос у неё на мгновение дрогнул. — Что тебе не придётся всем этим заниматься. Я же для вас старалась, для семьи. Вы с Сергеем вечно заняты, всё на бегу, ни отдыха, ни радости. А тут и домик не пропадёт, и копейка лишняя появится…
— Вы отняли у меня право самой решать, — перебила Марина. — Помощь — это когда о ней просят. А когда её навязывают силой, это уже не помощь. Это захват.
Она достала телефон, нашла номер Сергея и нажала вызов.
— Сергей, я сейчас на даче. Здесь твоя мама, — сказала Марина ровным, почти безэмоциональным голосом. — У тебя есть два варианта. Первый: ты немедленно приезжаешь, забираешь Ирина Сергеевну, мы с Борисом Андреевичем расторгаем договор, я возвращаю ему деньги, и все мы забываем эту историю как дурной сон.