— Очень против, — отчеканила она всё тем же ледяным тоном. — Кто вообще позволил вам распоряжаться тем, что принадлежит мне?
— Марин, ну зачем ты так? Мы же свои люди, семья, — голос Сергея сразу стал мягче, будто он пытался убаюкать её раздражение. — Мама хотела помочь. Ты сама сколько раз говорила, что дача стоит без дела, всё зарастает, соседи уже косо смотрят. А тут и присмотр будет, и какие-никакие деньги…
— Какие ещё деньги? — резко перебила Марина.
— Ну… пять тысяч гривен в месяц. Положим на общий счёт, ты даже не почувствуешь.
Пять тысяч гривен за бабушкин дом, которому уже больше семидесяти лет. За участок, куда она вложила десятки тысяч в ремонт. За место, где каждая доска, каждая грядка, каждая трещина на крыльце была частью её жизни. И всё это — без единого вопроса к ней.
Марина молча развернулась и быстрым шагом направилась обратно к кассам.
— Я еду туда. Немедленно. На ближайшей электричке.
— Марина, только не начинай, — с усталостью выдохнул Сергей. — Давай на выходных съездим вместе, спокойно поговорим с дядей Борисом. Прошу тебя, не принимай решений на эмоциях.
Но Марина уже сбросила звонок.
Спустя два часа она стояла у калитки собственного дачного участка.
В дороге она не сомкнула глаз, не открыла книгу и даже почти не смотрела в окно. Всё это время в голове с пугающей ясностью всплывали разговоры с Ириной Сергеевной за последний год.
Свекровь — плотная женщина с тяжёлым, властным взглядом и привычкой считать чужие дела своими — не раз заводила одну и ту же тему:
«Марин, ну зачем тебе эта дачка, если ты туда всё равно почти не ездишь? Продала бы. Или сдала кому-нибудь. Лишние деньги разве мешают?»
Марина каждый раз уходила от разговора. Отвечала, что это память о бабушке, что пока не готова, что в следующем сезоне обязательно займётся участком и приведёт всё в порядок.
А Ирина Сергеевна только понимающе кивала, легонько хлопала её по плечу и тянула:
«Ну конечно, деточка. Твоё дело, хозяйское».
Хозяйское. То есть Маринино. Но, как выяснилось, свекровь поняла это слово совсем иначе.
Калитка оказалась не заперта.
На замке блестел свежий слой смазки. Марина толкнула створку и вошла во двор. Увиденное заставило её остановиться на месте.
Тихий бабушкин двор, где когда-то цвели старые пионы и флоксы, теперь больше напоминал склад или базу для выездных застолий.
У забора громоздились мангалы, коптильни, металлические бочки непонятного назначения, мешки с углём. Земля была вся утоптана, аккуратный прежде газон превратился в грязные проплешины. Возле старой яблони валялись пустые пластиковые бутылки, окурки и смятые пачки.
А в центре этого беспорядка стоял тот самый мужчина из видео — дядя Борис. Заметив Марину, он выпрямился и опёрся на лопату.
— Здрасьте, — прогудел он низким голосом. — Вы к кому?
— К себе, — ответила Марина, не отводя взгляда. — Это мой дом.
Мужчина несколько раз растерянно моргнул. Потом вытер ладонь о спортивные штаны и достал из кармана телефон.
— Вы, значит, Марина? — спросил он уже заметно осторожнее и даже вежливо. — Ирина Сергеевна говорила, что вы в Киеве. Ключи она мне сама передала, сказала, что всё согласовано. Я за два месяца вперёд заплатил. Наличными.
Марина вдруг поняла, что находится на грани: ещё секунда — и она либо сорвётся на крик, либо разрыдается прямо здесь, посреди разорённого двора. Она заставила себя выбрать третье — говорить спокойно.
— Сколько именно вы ей отдали? — тихо спросила она.
— Десять тысяч гривен. За два месяца, — дядя Борис смотрел на неё уже с явным беспокойством, постепенно догадываясь, что дело нечисто. — Вы поймите, я-то не при делах. Мне сказали, что хозяйка не против. Я даже бумагу подписал. Ну, не официальную, конечно, так… для порядка.
— Покажите эту бумагу.
Дядя Борис неловко пожал плечами, скрылся в доме и через минуту вернулся с помятым листком. Марина развернула его: обычная страница из тетради в клетку.
Кривоватым почерком было выведено: «Договор аренды дачного участка. Я, Ирина Сергеевна Белова, действующая по поручению собственника Марины Беловой, передаю во временное пользование Борису Андреевичу Кузьмину земельный участок…» Дальше шли условия, написанные таким же неуверенным почерком.
— «По поручению собственника», — медленно прочитала Марина вслух. — А документы, подтверждающие это поручение, вы видели?
Дядя Борис замялся.
— Ну… она сказала, что вы её невестка. Что доверенность у неё есть. Я и подумал: семейное дело, чего мне лезть, — он почесал затылок, открыв редеющую макушку. Мужчина заметно растерялся и, переминаясь с ноги на ногу, уже собирался что-то объяснить дальше.