Восьмичасовой состав, шедший из Харькова, вошёл в Киев без единой минуты задержки, точно по расписанию.
Марина Белова, тридцативосьмилетняя женщина с тщательно собранными в пучок волосами и усталым после дороги взглядом, сошла на платформу. В руках у неё был лишь небольшой рюкзак: она уезжала всего на три дня, ездила к подруге по рабочим делам.
Состояние было обычное, деловое, без лишних эмоций. Марине хотелось как можно скорее добраться домой, заварить крепкий чай с лимоном, принять душ и рухнуть в постель.
Но когда она спускалась на эскалаторе в метро, телефон коротко завибрировал. На экране появилось оповещение от камеры наблюдения, установленной возле ворот её дачного участка.
Приложение она поставила ещё весной, почти не раздумывая, после того как по соседним посёлкам прокатилась серия краж.
Дача принадлежала Марине уже семь лет. Небольшой, довольно скромный участок в двенадцать соток с маленьким деревянным домиком достался ей от родной бабушки. Последние два года она там почти не появлялась: сначала на работе навалился тяжёлый проект, затем заболела мать, а потом они с мужем наконец выбрались в долгожданный отпуск в Турцию.
Домик стоял закрытый, законсервированный, будто терпеливо ждал, когда о нём снова вспомнят.
Марина машинально открыла приложение и в первые секунды даже не смогла сообразить, что именно видит.
Камера, прикрученная к старой сосне у калитки, показывала ясное солнечное утро. У ворот стоял незнакомый мужчина лет пятидесяти: плотный, тяжеловатый, в спортивных штанах и растянутой олимпийке. Он ковырял ногтем в зубах и одновременно оживлённо болтал с кем-то по телефону.
Марина нахмурилась и увеличила изображение. На его пальце покачивалась связка ключей.
Она присмотрелась внимательнее — и застыла.
Среди ключей висел её брелок. Тот самый нелепый пластиковый ёжик, купленный когда-то в подземном переходе просто так, без всякой причины.
Сердце на миг будто остановилось, а потом забилось резко и часто, подступая к горлу. Марина быстро отмотала запись примерно на час назад.
На видео тот же самый мужчина спокойно открывал навесной замок на воротах. После этого заносил во двор какой-то ящик с инструментами. Затем уверенно направлялся к дому и исчезал внутри.
— Что это вообще такое? — едва слышно выдохнула Марина, стоя посреди зала ожидания на станции метро «Курская».
Первой мыслью было: воры. Но уже через секунду она сама же отмела эту версию. Воры не отпирают калитку родными ключами и не входят на чужую территорию так буднично, будто приходят к себе домой. Они бы ломали замок, вскрывали дверь, торопились, оглядывались. А этот действовал спокойно и уверенно.
Марина набрала мужа.
Сергей работал старшим менеджером в логистической фирме, по характеру был человеком уравновешенным, почти невозмутимым. Сейчас его голос звучал сонно и немного раздражённо.
— Сергей, кто сейчас находится у нас на даче? — спросила Марина, изо всех сил стараясь говорить ровно.
— Что? На какой даче? — он зевнул в трубку. — Марин, ты о чём с самого утра? Ты же сама туда два года не ездишь. Мы это уже обсуждали. Там всё заросло, крыша, кажется, протекает.
— Сергей, я прямо сейчас смотрю запись с камеры, — отчеканила она. — На участке какой-то мужик. У него мои ключи. С моим брелоком, с ёжиком. Ты понимаешь, что это значит?
В трубке повисла тяжёлая пауза. Марина услышала, как муж зашевелился, будто сел на кровати, и как тихо зашуршало одеяло.
— Слушай, — наконец произнёс он уже другим тоном. — Я собирался тебе сказать. Мама предложила один вариант… Ну ты ведь всё равно этим домом не пользуешься. А у неё есть знакомый, дядя Борис. Он занимается выездными шашлыками, копчением, мангалами. Ему нужно место, где можно поставить коптильню и хранить оборудование. Участок же заброшенный, дом пустует… Мама решила, что тебе даже легче станет, если зимой там кто-то будет присматривать.
— Сергей, — медленно сказала Марина, выделяя каждое слово, — повтори ещё раз то, что ты сейчас произнёс.
Он снова замолчал, а потом неуверенно выдохнул:
— Мама отдала твою дачу. Ну… не совсем отдала. Договорилась. За небольшую, символическую плату. Дяде Борису. Ты ведь не против?
Марина прикрыла глаза.
Перед ней мгновенно всплыли бабушкины керамические тарелки, аккуратные вязаные салфетки, которые та делала своими руками, детские рисунки племянников, до сих пор прикреплённые магнитами к старому холодильнику, и продавленный диван, на котором они с Сергеем когда-то сидели летними вечерами.
Теперь всё это оказалось во власти постороннего мужчины в спортивных штанах. Человека, который, скорее всего, даже не подозревал, что на полке в комнате стоит маленькая урна с прахом бабушкиной собаки: Марина так и не смогла решиться закопать её в саду.
— Я против, — произнесла Марина холодным, почти ледяным голосом.