Вскоре Полина собралась и уехала. И, к собственному удивлению, Марина почти сразу почувствовала пустоту: ей стало не хватать и самой Полины, и детского шума, и бесконечной суеты вокруг них. Даже море, о котором она мечтала весь год, больше не приносило прежней радости. Впервые Марина всерьёз спросила себя: а правда ли ей так хорошо в одиночестве?
Домой она вернулась посвежевшей, загоревшей, с видом человека, который хорошо отдохнул. Но квартира встретила её стерильным порядком и глухой тишиной. Ни голосов, ни смеха, ни чьих-то разбросанных вещей. И мысль, от которой раньше она отмахивалась, вдруг стала болезненно ясной: может, Полина всё-таки права? Кто вспомнит о Марине, когда её не станет? Кто заплачет по-настоящему?
На работе коллеги наперебой отмечали, как она похорошела после отпуска. В обеденный перерыв Марина зашла в кафе и неожиданно для самой себя подсела к Дмитрию. Когда-то он за ней ухаживал, но тогда она была уверена: ей нужен кто-то ярче, успешнее, эффектнее. Она довольно холодно дала ему понять, что шансов у него нет. Теперь же Марина смотрела на него иначе. Да, не красавец с обложки. Зато спокойный, надёжный. И, возможно, именно такой мужчина мог бы стать хорошим отцом.
— С отпуска вернулась? — спросил Дмитрий, поднимая на неё глаза. — Выглядишь замечательно.
— Пригласи меня в кино, — вдруг произнесла Марина.
Он так растерялся, что поперхнулся кофе и закашлялся. Марина вскочила и несколько раз хлопнула его по спине.
— Ты… правда пойдёшь? — недоверчиво уточнил Дмитрий, наконец отдышавшись.
— Да, пойду.
— Что случилось? Одиночество надоело? Никого получше не нашла и решила вспомнить обо мне? Биологические часы, видимо, напомнили о себе… — договорить он не успел: Марина резко ударила его по щеке.
Люди за соседними столиками обернулись, но она даже не смутилась.
— Ты прав, — тихо сказала она. — Во многом прав. Так что, позовёшь меня в кино или нет?
После сеанса они зашли в небольшое кафе. Там Дмитрий уже прямо спросил, что всё это значит и какую игру она затеяла. Марина не стала выкручиваться. Рассказала ему о двух своих браках, о Полине, о её детях и о том, как неожиданно всё это выбило её из привычной уверенности.
— Как думаешь, из меня получится хорошая мать? — спросила она в конце, и в глазах у неё стояли слёзы.
Дмитрий помолчал, потом ответил:
— Я уверен, что получится. Только ты ведь меня не любишь.
— Говорят, самые прочные браки как раз заключают без лишних иллюзий, — попыталась улыбнуться Марина.
Разговор вышел странным, неловким, но после него они всё же начали встречаться. Дмитрий держался осторожно, почти подчеркнуто сдержанно, и этим ужасно раздражал Марину. Прошёл месяц, а между ними были только прогулки, разговоры и поцелуи — робкие, будто они оба снова стали подростками.
Однажды Марина не выдержала:
— Ты меня не хочешь?
— Хочу, — честно ответил он. — Ты мне очень нравишься. Но я боюсь. Вдруг после близости ты поступишь как паучиха: получишь ребёнка, а я сразу окажусь лишним?
Марина посмотрела на него долго и серьёзно.
— Я хочу, чтобы у моего ребёнка был отец. А у его матери — муж.
Что бы ни говорили люди, меняться способен каждый. С годами меняется не только внешность — иначе расставляются ценности, по-другому звучат прежние убеждения. В двадцать лет свобода кажется главным богатством, дети — чем-то далёким, а карьера и деньги занимают почти всё пространство жизни. Но однажды приходит понимание: простое семейное счастье может оказаться важнее любых достижений.
«Человек, который в пятьдесят смотрит на жизнь так же, как смотрел в двадцать, потерял впустую тридцать лет».
Мухаммед Али
«Никогда не зарекайтесь. Вы в двадцать и вы в тридцать — порой два совершенно разных человека. Нормально не хотеть детей сейчас. И так же нормально однажды проснуться с ощущением, что вы к ним готовы».
Неизвестный автор