— Валерии эта смена, конечно, уже почти не по возрасту, но место и для неё нашли. А Кириллу как раз подходит. Пусть ребята хоть к морю выберутся, нечего им всё лето в городе пыль глотать.
— Татьяна Сергеевна, добрый день.
Свекровь повернула голову. На её лице на короткое мгновение мелькнуло выражение человека, которого застали за разговором, не предназначенным для чужих ушей. Но она почти сразу взяла себя в руки.
— А, Еленочка. Да вот, внукам путёвки оформила. Пенсия, да ещё кое-что отложила.
— Обоим? — уточнила Елена.
— Ну конечно, обоим.
Елена молча кивнула. Потом ещё долго ругала себя за то, что не смогла промолчать, но в тот момент вопрос сам сорвался с языка:
— А Артёму?
Татьяна Сергеевна одёрнула косынку, будто именно в ней была вся неловкость.
— А Артёмке-то зачем это море? Ему и во дворе нормально. Он к другому приучен, Лен. Ты сама подумай: он же в казённом месте рос. Там распорядок, дисциплина. Ему от этого, наоборот, отходить надо, а не опять в какой-то лагерь.
Бесплатная путёвка для подопечного через опеку Артёму полагалась. Елена подала заявление ещё в марте. В мае позвонила узнать, что с очередью, и услышала: списки пока составляют, ждите. В июне ей повторили почти теми же словами.
Дома она Дмитрию ничего рассказывать не стала. Просто открыла в телефоне сайт с детскими лагерями по Украине и нашла подходящую смену в Сумах. Двенадцать дней. Десять тысяч четыреста гривен. Сначала нажала «оплатить» почти не думая. Потом посчитала, сколько останется до зарплаты. Потом всё равно подтвердила платёж.
— Мам, а это дорого? — спросил Артём, листая фотографии корпусов, столовой и площадки с турниками.
— Нисколько, — ответила она. — Мне на работе премию дали.
Премии не было. Была только рассрочка за холодильник, оформленная ещё в декабре, но Артёма это никак не должно было касаться.
— А там будет кто-то, кого я знаю?
— Нет. Зато познакомишься.
— Понятно.
Он ещё минуту смотрел на экран, потом тихо добавил:
— А вы меня потом заберёте? Ну… обратно.
— Артём.
— Я просто спросил.
— Двенадцать дней, — сказала Елена ровно. — Двадцать девятого автобус приходит на площадь в час дня. Я буду там уже с двенадцати.
И она действительно пришла к двенадцати. Потому что знала: всю дорогу он будет сидеть у окна и высматривать её среди встречающих.
«Дядя Дмитрий» прозвучало в конце июля.
Не во время ссоры, не из упрямства, не назло. Просто буднично, между делом. Артём вернулся из лагеря загорелый, с облезшим носом и грамотой за турнир по шашкам. Сбросил рюкзак прямо в прихожей и сказал:
— Мам, там дядя Дмитрий звонил, спрашивал, во сколько мы приезжаем.
Елена стояла с пакетом продуктов в руках и вдруг не смогла сделать ни шага.
— Кто звонил?
— Дядя Дмитрий.
Он произнёс это спокойно и ушёл в ванную, будто так говорил всегда.
Вечером Елена стала вспоминать. Последний раз «папа» она слышала, кажется, ещё в мае. Получалось — почти полтора месяца назад. Значит, это произошло не сегодня. Просто сегодня она наконец это заметила.
— Дмитрий.
— М?
Он лежал на диване и смотрел в телефон.
— Он перестал называть тебя папой.
Муж даже не поднял глаз.
— В каком смысле?
— В самом обычном. Уже полтора месяца ты для него «дядя Дмитрий».
— Ну… возраст, наверное. Одиннадцать лет. Переходный период.
— Переходный, — медленно повторила Елена. — Конечно. У всех же в одиннадцать лет папы внезапно становятся дядями.
— Лен, только не начинай.
— Я не начинаю. Я говорю, что это случилось сразу после того застолья. А ты не услышал. Твоя мать не услышала. Твоя сестра тоже. В квартире один ребёнок, Дмитрий. Один.
Только тогда он перевернул телефон экраном вниз и посмотрел на неё.
— И что ты хочешь? Чтобы я с Натальей разругался? Она моя сестра. Мать рядом сидела. Мне надо было скандал поднимать из-за слов?
— Не из-за слов.
— А из-за чего тогда?
Елена хотела ответить совсем иначе. Хотела сказать: из-за того, что этот мальчик пришёл в их дом в семь лет, остановился на пороге и спросил: «А вы надолго?» И она четыре года подряд каждый день доказывала ему: надолго. А Дмитрий каждый раз молчал именно тогда, когда должен был сказать это вслух.
Но вместо этого она произнесла только:
— Спокойной ночи.
И ушла на кухню. Чай давно остыл, а она всё сидела над кружкой, не включая свет.
Наталья появилась в четверг, шестого августа. Без предупреждения. В руках у неё был торт — явно магазинный, но аккуратно переложенный на домашнюю тарелку.
— Я буквально на минутку. Дмитрий дома?
— На работе.
— Даже лучше, — сказала Наталья.
Она почему-то не стала садиться за стол, а устроилась боком на табуретке у окна. Елена молча поставила чайник.
— Лен, ты же во всём этом понимаешь, да? Ну… в опеке.
— Смотря что именно тебя интересует.
— Оформление. Документы. Выплаты. Ты ведь сама проходила.
— Проходила.
— У нас там… ситуация.
И Наталья рассказала. Валерия беременна. Срок уже такой, что делать вид, будто ничего не происходит, невозможно: девочка молчала до последнего, ходила в широких толстовках и прятала живот. Парню семнадцать, учится в колледже. Наталья с Алексеем сначала кричали. Алексей потом уехал на вахту. Татьяна Сергеевна заявила, что такого позора не переживёт. Потом все как-то выдохнули и начали рассуждать уже практично.
— Мы вот как подумали, — сказала Наталья, глядя не на Елену, а куда-то в подоконник. — Валерии надо учиться. У неё одиннадцатый класс, какая из неё сейчас мать? А малыша можно оформить на бабушку. Или на меня. Ну, опеку сделать. И выплаты будут идти. Ты же говорила, там сумма нормальная.
Чайник щёлкнул.
Позже Елена много раз возвращалась мыслями именно к этому мгновению. Потому что тогда можно было сказать всё. Про «государственного». Про кресло. Про вопрос «сколько вам за него платят». Про Одессу. Всё это будто лежало перед ней на столе — бери и бросай в лицо.
Она достала из шкафа вторую чашку.
— С сахаром будешь?
— Две ложки.
Елена положила две. Села напротив и начала объяснять спокойно, подробно, почти деловым тоном — так, как объясняла бы покупателю разницу между двумя моделями стиральных машин.
— Опекуна назначает орган опеки по месту проживания ребёнка. Для начала нужно получить заключение, что ты можешь быть опекуном. Чтобы его выдали, собирается пакет документов: паспорт, справка о доходах за год, справка об отсутствии судимости, медицинское заключение. Медкомиссия отдельная, несколько врачей. Ещё автобиография, документы на жильё и письменное согласие всех совершеннолетних, которые живут с тобой в одной квартире или доме.
— Ой, — выдохнула Наталья.
— Потом школа приёмных родителей. Обычно она обязательна. Близких родственников иногда освобождают, но это надо уточнять в вашей службе. После этого к вам домой придут специалисты, посмотрят условия и составят акт обследования. Потом уже решение опеки. Если опека возмездная, заключается отдельный договор: там прописывается вознаграждение опекуну и ежемесячные деньги на содержание ребёнка. Средства на ребёнка поступают на номинальный счёт. Раз в год, до первого февраля, сдаётся отчёт. С подтверждениями.
— С какими подтверждениями?
— С чеками, Наташ. Одежда, обувь, тетради, лекарства, кружки, всё, что покупается для ребёнка. Я уже четыре года складываю такие чеки в коробку из-под обуви.
— Ты сейчас серьёзно? Прямо каждый чек?
— Каждый.
Наталья открыла рот, будто собиралась задать следующий вопрос, но на полуслове запнулась.