— И ты к нему не имеешь ровным счётом никакого отношения, — добавила я, уже не отводя взгляда. — Я не стану закрывать финансовые дыры твоей сестры и тем более покупать жильё твоей матери. На этом разговор закончен окончательно.
Лицо Людмилы Павловны в ту же секунду изменилось до неузнаваемости. Ещё минуту назад она сидела с видом хозяйки положения, а теперь вся её напускная важность осыпалась, будто старая штукатурка. Она вцепилась пальцами в ворот своей блузки, начала хватать воздух ртом, и в глазах у неё выступили не театральные, а самые настоящие слёзы испуга.
— Как это закончен?! — сорвалась она на пронзительный крик, окончательно потеряв остатки приличия. — Я уже заключила предварительное соглашение с застройщиком! Там прямо прописано: если мы отказываемся от сделки по собственной вине, задаток в размере ста двадцати тысяч гривен остаётся продавцу! Я отдала туда всё, что копила годами на чёрный день! Основной договор должны подписывать уже послезавтра!
— Надо же, какая предусмотрительность, — я едва удержалась, чтобы не усмехнуться ей в лицо. — То есть вы решили распорядиться моими деньгами, внести сто двадцать тысяч гривен за квартиру и даже не сочли нужным сначала спросить, согласна ли я участвовать в этой вашей схеме?
— Да я и подумать не могла, что ты откажешься помочь семье! — завизжала свекровь и резко поднялась со стула. — Мы всё заранее продумали, чтобы тебе не пришлось бегать по кабинетам и возиться с бумагами! Если ты сейчас не переведёшь деньги, мои сто двадцать тысяч просто пропадут! Ты обязана мне их вернуть!
И именно в этот момент, как будто кто-то специально подгадал, в её сумке громко зазвонил мобильный. Людмила Павловна, трясясь от злости и паники, выхватила телефон, но пальцы её не слушались. Вместо обычного ответа она нечаянно включила громкую связь, и на всю комнату раздался оживлённый, довольный голос Оксаны:
— Мамочка, ну что у вас? Деньги у Марины уже забрали? Я тут времени не теряю: договорилась с ремонтниками, они уже начали обдирать старые обои в нашей коммуналке, чтобы комнату поскорее подготовить к продаже. Покупатели мне аванс уже внесли, через две недели должны заезжать!
Я не сдержалась и коротко рассмеялась — сухо, без веселья. Мои драгоценные родственники ещё даже не приблизились к моему счёту, но уже успели расписать каждый мой гривенник, запустить цепочку сделок и поделить добычу, которой у них никогда не было. Людмила Павловна судорожно ткнула в кнопку сброса. Щёки её покрылись багровыми пятнами, а Андрей, до которого наконец дошло, что их блестящий семейный план развалился прямо на глазах, шагнул ко мне.
— Ты хоть понимаешь, что сейчас своими руками обкрадываешь мою мать на сто двадцать тысяч гривен? — процедил он, сжимая кулаки. — Из-за твоего упрямства Оксана с ребёнком может остаться без крыши над головой, потому что она уже взяла аванс за свою комнату! Ты должна немедленно компенсировать маме этот задаток. Иначе нашей семье конец!
— Андрей, раз уж вы все так рьяно занялись недвижимостью, я расскажу тебе одну полезную вещь из области права, — ответила я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Когда мы на комбинате оформляли документы для лаборатории, наш заводской юрист очень подробно объяснял разницу между авансом и задатком. Так вот, ваша мама совершила крайне глупую ошибку: подписала соглашение именно о задатке, а не об обычном авансовом платеже. Запомните оба: если покупатель сам срывает сделку, задаток по закону остаётся у продавца и назад не возвращается. А если бы ваша юридически подкованная мама оформила этот платёж как аванс, ситуация была бы совсем иной.