Выходило, что я собственноручно, добровольно и навсегда отдаю Людмиле Павловне всё полученное наследство без остатка, до последней гривны, а заодно заранее отказываюсь от любых денежных требований к ней в будущем.
— Подпишешь сегодня, и никаких лишних вопросов потом не возникнет, — тоном, не допускающим возражений, распорядилась свекровь и устроилась на моём любимом велюровом стуле так, будто он уже принадлежал ей. — А завтра с утра съездим в банк и отправим всю сумму продавцу.
— Какая трогательная предусмотрительность, — я медленно вернула лист на стол и сложила руки на груди. — Прямо забота о юридической безупречности на высшем уровне. Только объясните мне один момент: что будет с вашей однокомнатной квартирой, где вы сейчас прекрасно живёте? Мы её продаём, добавляем мои наследственные деньги и покупаем просторную двухкомнатную уже на моё имя?
Андрей недовольно фыркнул, шагнул ко мне почти вплотную и заговорил таким снисходительным голосом, будто объяснял очевидные вещи ребёнку:
— Марина, ну правда, ты иногда рассуждаешь как маленькая. Всё же элементарно! Мамину однокомнатную мы сразу передаём Оксане. Она с мужем и ребёнком уже который год мучается в тесной комнате в коммуналке, людям давно пора нормально жить. Мама переберётся в хорошую двухкомнатную квартиру, в новом доме, с лифтом. А ты как жила со мной, так и будешь жить. Все в выигрыше. Тут даже обсуждать нечего.
— И впрямь блестящий план, — внутри у меня поднималась холодная, ровная злость, от которой мысли становились только яснее. — Оксана получает отдельное жильё, ваша мама празднует новоселье в новостройке, Андрей уже мысленно примеряет на себя роль будущего владельца дорогих квадратных метров, а я остаюсь в съёмной квартире с почётным статусом главного инвестора вашего семейного счастья?
— Ну зачем же так резко, Мариночка! — Людмила Павловна театрально всплеснула руками и мгновенно изобразила оскорблённую невинность. — Мы ведь родные люди, одна семья! Я же потом, через пару лет, обязательно оформлю эту квартиру дарственной на моего Андрюшу, чтобы имущество осталось среди своих. А вы с ним сможете ко мне приезжать по выходным. Если, конечно, я буду готова принимать шумных гостей.
В отношениях с родственниками мужа всегда была одна странная закономерность: чем громче они рассуждали о семье, взаимовыручке и близости, тем увереннее запускали руки в мой кошелёк.
— Нет, — сказала я чётко, не повышая голоса, и посмотрела прямо в расширившиеся от неожиданности глаза свекрови. — Денег вы от меня не получите.
Комната словно вымерла. Тишина стала такой плотной, что из кухни отчётливо донёсся размеренный звук капающей из крана воды. Андрей медленно побагровел, пальцы у него сжались в кулаки, а голос сорвался на грубый, хриплый крик:
— Что значит «нет»? Ты вообще понимаешь, что несёшь? Ты пожалела какие-то деньги для моей матери, которые тебе просто так свалились от старой тётки? Сейчас же берёшь ручку и подписываешь документы, иначе я за себя не отвечаю!
— Бесплатным, Андрей, в нашей жизни было твоё круглосуточное лежание на диване перед телевизором, пока я после тяжёлых смен на комбинате ездила ухаживать за больным человеком, — произнесла я неожиданно спокойно даже для самой себя. — А это наследство принадлежит мне по закону.