Она сняла блокировку с телефона.
— Это вы кому собрались звонить? — мгновенно напряглась Валентина Сергеевна.
— Кириллу, — спокойно ответила Полина. — Сообщу ему радостную новость: Виктория, оказывается, переселяется к нам на четыре года, пока будет учиться в вузе. И заодно спрошу про ту самую сумку с наличными.
Полина нажала на вызов и включила громкую связь. Ждать пришлось недолго.
— Да, малыш? — послышался из динамика усталый голос мужа.
— Кирилл, у нас тут твоя мама. Она заявила, что Виктория будет жить у нас все годы учёбы.
— Что? — в голосе мужа прозвучало искреннее недоумение. — Какая Виктория? Где жить?
— У нас. В моём кабинете.
— С какой стати?
— Твоя мама считает, что имеет на это полное право, потому что, по её словам, именно она оплатила нашу квартиру. Двумя миллионами гривен. Наличными. В сумке.
— Мам, ты серьёзно? — Кирилл растерялся окончательно. — Какие два миллиона? Какая Виктория?
Валентина Сергеевна резко подалась вперёд, словно хотела вырвать телефон из рук невестки, но Полина успела отступить к раковине.
— Кирилл! — почти выкрикнула она. — Ну как же так? Я же тогда вам всю сумму принесла! В сумке! Ты просто забыл! Я ведь ради вас во всём себе отказывала!
— Мам, мы оформляли ипотеку безналичным расчётом, — устало произнёс Кирилл. — Первый взнос переводил отец Полины со своего счёта. Никаких сумок с деньгами не было вообще. Ты дала нам триста тысяч гривен на ремонт ванной. На этом всё.
На кухне стало так тихо, будто воздух внезапно загустел.
Полина не отводила взгляда от свекрови. Валентина Сергеевна стояла перед ней с приоткрытым ртом и совершенно растерянным лицом.
— Я… я ведь просто… — пробормотала она, но фраза рассыпалась, не успев оформиться.
— Спасибо, Кирилл. Я всё услышала. Поговорим вечером.
Полина завершила звонок и положила телефон на подоконник.
— Значит, пять лет вы врали, — произнесла она холодно и чётко. — Придумали историю про два миллиона, чтобы Кирилл чувствовал перед вами вечный долг. А я всё это время должна была считать себя здесь чужой.
— Я ничего не придумывала! — вспыхнула Валентина Сергеевна, но прежней уверенности в её голосе уже не было. — Я мать! Я хотела как лучше!
Вся её напористость рассыпалась в одно мгновение. Управлять чужой семьёй с помощью вымышленных заслуг оказалось удобно ровно до той секунды, пока эта ложь не прозвучала вслух при свидетеле.
— Вы обманывали нас. И всех родственников тоже, — сказала Полина.
Она указала рукой в сторону прихожей.
— Теперь оставьте ключи от нашей квартиры на обувнице.
— Ты мать мужа за дверь выставляешь? — процедила свекровь сквозь зубы.
— Я выношу из своего дома ложь, — ответила Полина. — И те ключи, которые вы приготовили для Виктории, тоже положите здесь. Больше без звонка не приходите.
Валентина Сергеевна резко развернулась и почти бросилась к выходу. Связка ключей с грохотом упала на полку возле зеркала. Затем она рывком сорвала с вешалки плащ, накинула его на плечи и хлопнула входной дверью так сильно, что в тамбуре дрогнуло стекло.
Полина осталась одна посреди кухни.
Вечером Кирилл вернётся с работы, и разговора избежать не получится. Разговор будет тяжёлым и неприятным. Ему придётся увидеть, насколько далеко зашли материнские манипуляции. Наверняка будут обиды, попытки всё смягчить, звонки, оправдания и просьбы «не раздувать».
Полина подошла к раковине, открыла воду и ополоснула чашку. Впереди её ждал непростой вечер. Но впервые за пять лет в этой квартире стало спокойно. И дышать в ней наконец-то стало свободно.