— Ты, Наталья, самое важное — не дергайся, — наставительно произнесла свекровь. Галина Сергеевна возвышалась над кухонным столом так внушительно, будто председательствовала на заседании правления, и при этом двумя аккуратными пальцами вытаскивала из вазочки последнюю шоколадную конфету. — У нас с Романом уже все прикинуто. Десять процентов от продажи твоей однокомнатной квартиры сразу пойдут мне на ванную: трубы надо менять, у меня там, между прочим, подтекает. А оставшуюся сумму Роману вложим в развитие. Ему новый фургон для стройматериалов нужен как воздух.
Наталья осторожно поставила чашку на блюдце. Было самое начало июня. За окном буйно цвела сирень, наполняя душную старую пятиэтажку запахом лета, которое вроде бы обещало счастье, но пока приносило лишь раздражение. На кухне же пахло подгоревшим тостом: ее супруг Роман, как обычно, забыл хлеб в тостере и стремительно умчался на работу.
— Какое еще развитие, Галина Сергеевна? — Наталья подняла на свекровь взгляд женщины, которая три десятка лет отработала старшим кассиром в банке и могла отличить подделку от настоящей купюры даже в полной темноте, просто проведя пальцем по бумаге. — И с какой стати вопрос о моей личной квартире, полученной до брака от покойной бабушки, решает ваш домашний финансовый комитет?
— А почему бы и нет? — Галина Сергеевна даже перестала жевать, настолько искренним было ее изумление. Ее высокий начес, щедро залитый лаком еще, кажется, на прошлой неделе, опасно качнулся. — Мы же семья. То есть Роман — мужчина, глава дома. Ему надо расти, развиваться. Нельзя же все время думать только о себе, Наталья. Кирилл скоро колледж заканчивает, Виктории поступать в институт, а репетиторы по английскому сейчас знаешь сколько дерут? По двести гривен за час! Настоящий разбой. А фургон — это не трата, это вложение.
«Вложение», — про себя усмехнулась Наталья, глядя на старое пятно от смородинового варенья на скатерти, которое не брала ни одна бытовая химия. Ее Роман, сорокапятилетний мечтатель с залысинами и вечной верой в скорый большой куш, за последние десять лет уже успел разориться на продаже зимней жидкости для авто, оптовой партии китайских чехлов для телефонов и фирме по чистке ковров. От всех этих грандиозных проектов в квартире остались только три коробки кошачьего наполнителя в коридоре, о которые каждый спотыкался, и задолженность по кредитке в шестьдесят тысяч гривен.
— Мам, привет. Дай сорок гривен на дорогу, — в кухню, шаркая тапками, ввалился двадцатилетний Кирилл. На нем были шорты, из которых он явно вырос еще в выпускном классе, и футболка с каким-то непонятным логотипом. — У нас там маршрутки опять подорожали, автобус ждать бесполезно, придется ехать с пересадкой.
— Возьми в прихожей на тумбочке, под платежкой за свет, — устало сказала Наталья. — И тарелки из своей комнаты вынеси. Там уже, по-моему, новая форма жизни зарождается.
— Ой, Наталья, ну что ты сразу на мальчика накинулась, — вступилась бабушка, аккуратно складывая фантик от конфеты в четыре раза. — Мужчину беречь надо. Вот Роман в его возрасте уже…
— Роман в его возрасте устраивался на три работы, чтобы купить мне туфли к свадьбе, — резко оборвала ее Наталья и поднялась со стула. — А сейчас Роман почему-то уверен, что моя бабушка Аглая Степановна всю жизнь откладывала на жилье в спальном районе исключительно ради того, чтобы оплатить его очередной коммерческий полет в туман.
Галина Сергеевна сжала губы в тонкую линию. В этой линии было все: обида, превосходство и особая форма интеллигентного презрения, которой она владела безупречно.
К вечеру разговор превратился в полноценный семейный совет. Правда, Наталью на него, судя по всему, приглашали не как участника, а как молчаливый источник финансирования. Роман вернулся с работы возбужденный, пахнущий недорогим одеколоном и бензином. Из гаража он принес старый клетчатый блокнот и сразу, даже не сняв куртку, начал рисовать какие-то стрелочки, квадратики и расчеты.
— Наталья, ты только выслушай! — муж сиял так, будто уже держал в руках ключи от будущей империи. На ноге у него болтался дырявый носок, который Наталья просила выбросить минимум три раза. — Я сегодня с Алексеем говорил, он на авторынке место держит. Есть просто идеальный вариант. Фургончик двухлетний, пробег смешной, один владелец, не битый, не крашеный. Денег от твоей квартиры нам как раз хватит. И еще останется Галине Сергеевне на санаторий в Ужгороде. У нее же печень, Наташ!
— А мне на новые кроссовки что-нибудь останется? — подала голос семнадцатилетняя Виктория, не отрываясь от телефона, где с бешеной скоростью пролистывала чужие красивые жизни. — У нас в субботу выпускной, все девочки придут в нормальных брендах, а я буду как бедная родственница в прошлогодних туфлях, еще с братового праздника.
— Подожди ты со своими кроссовками, — раздраженно отмахнулся отец. — Тут серьезное дело, Виктория. Бизнес! Наталья, ты завтра риелтору звонишь? Алексей сказал, сейчас надо ловить момент. В июне рынок вялый, зато если покупатель попадется, его надо брать тепленьким, пока все не разъехались по дачам и к морю.
Наталья молча наблюдала за этим праздником стратегического мышления. На ужин были зразы с картофельным пюре. Тарелки с выцветшими цветочками и мелкими трещинами, купленные когда-то на Дарницком рынке, видели времена и получше. Цену этим зразам Наталья знала почти до копейки: фарш по акции — девяносто две гривны за лоток, лук — шестнадцать гривен за килограмм, картошка своя, с маминого участка под Киевом. Спасибо хоть за нее платить не нужно, только спину потом все выходные разогнуть невозможно.
— Значит, фургон и санаторий, — негромко, но очень отчетливо произнесла она.
— И трубы! — отозвалась из кресла Галина Сергеевна, не сводя глаз с телевизора, где как раз рассказывали о здоровье. — Наталья, хорошие металлопластиковые трубы. И желательно импортные. Наших мастеров к сантехнике подпускать страшно: прошлый раз они мне так все прикрутили, что унитаз три дня свистел, как духовой оркестр на параде.
— И трубы, — кивнула Наталья. — А мне что?
На кухне мгновенно стало тихо. Было слышно, как за окном комар бьется о москитную сетку. Старый холодильник протяжно загудел и выдал такой низкий, утробный вздох, будто тоже намекал: ему давно пора на пенсию.
— Наташ, ты чего? — Роман растерянно моргнул. — Мы же вместе. Одна семья, одна лодка. Мой бизнес — это наш общий доход. Я же ради вас стараюсь, ради детей. Фургон пойдет в работу, и через год мы такую квартиру возьмем! В новом жилом комплексе, с консьержем, нормальным подъездом и подземным паркингом.
— Помню, — спокойно сказала Наталья. — Когда ты торговал незамерзайкой, ты обещал нам отдых на Мальдивах. До сих пор в серванте лежит ракушка, которую я двадцать лет назад подобрала в Одессе. Ладно, дорогая семья. Я спать. Завтра день будет непростой.
Утром Наталья не поехала на работу. Вместо этого она отправилась к своей давней подруге Светлане, владевшей небольшим агентством недвижимости в полуподвале жилого дома. В офисе у Светланы пахло крепким кофе, дорогой бумагой и легкой авантюрой — именно такой атмосферой, в которой иногда рождаются самые удачные планы.
— Света, скажи мне как специалист специалисту, — Наталья опустилась на кожаный стул напротив ее стола. — Сколько сейчас можно реально получить за мою однокомнатную на Оболони?
Светлана быстро застучала по клавиатуре, поправила очки в стильной оправе и развернула монитор к подруге.
— Наташ, район хороший, метро рядом, парк недалеко. Если не спешить и нормально подать объявление, где-то миллион восемьсот тысяч гривен выжмем. А что, все-таки созрела? Твой Роман снова великий торговый путь прокладывает?
— Прокладывает, — тяжело вздохнула Наталья. — Ему фургон понадобился. Галине Сергеевне — трубы, непременно хорошие. В общем, Света, слушай внимательно: план будет не совсем обычный. Ставь квартиру за два миллиона гривен.
— Кто же ее за два миллиона возьмет в июне? — Светлана округлила глаза. — Там же ремонта сто лет не было. Обои, наверное, держатся на честном слове и старых газетах.
— Вот именно, — Наталья чуть прищурилась, и в ее взгляде появилась такая спокойная хитрость, что Светлана сразу перестала улыбаться. — Выставляй за два миллиона. И организуй просмотры. Но мне нужны не настоящие покупатели, а такие, чтобы дома все видели: процесс идет, интерес есть, деньги уже почти на пороге. Мне нужен спектакль, Светочка. Небольшой, убедительный и с элементами психологического триллера.
Светлана внимательно посмотрела на подругу, медленно отодвинула чашку с кофе и, кажется, начала понимать, что обычной продажей квартиры это дело точно не ограничится.