Светлана знала Романа и его мать практически с того самого дня, как Наталья вышла замуж, поэтому смысл затеи уловила мгновенно. Она коротко усмехнулась, с видом заговорщицы потерла ладони и сказала:
— Наталья, конечно, с моральной точки зрения это не самый святой поступок. Но ради такого спектакля я готова сама встать за режиссерский пульт. У меня как раз есть на примете пара «клиентов» из театральной студии, куда ходит племянница. Сделаем всё так, что твои домашние поверят без единого сомнения.
Спустя три дня в семье Натальи началась настоящая суета. Роман раздувался от важности, будто уже подписал договор купли-продажи и считал прибыль. Галина Сергеевна тем временем устроилась в кресле с рекламными буклетами санаториев Закарпатья и придирчиво изучала, где процедуры солиднее, минеральные воды полезнее, а отдыхающая публика приличнее.
— Наталья! Светлана звонила! — ворвался вечером Роман, вернувшись с работы и даже не сняв обувь. На линолеуме тут же отпечатались грязные следы от кроссовок. — Завтра первый просмотр! Приедет какой-то серьезный мужчина, говорит, деньги у него уже готовы. Надо жилье привести в нормальный вид. Ты там уберись, что ли. Окна протри, ковры пройди пылесосом, пыль смахни.
Наталья отложила в сторону чеки из супермаркета, которые как раз перебирала, с тоской заметив, что пачка обычного сливочного масла уже перевалила за восемьдесят гривен.
— Продается, между прочим, не эта квартира, а однушка на Соборной, — спокойно напомнила она. — Вот там и надо наводить порядок. Так что бери швабру, Роман, подхватывай свою маму — и вперед. На балконе до сих пор стоят три мешка банок из-под огурцов, которые Галина Сергеевна завезла туда еще лет пять назад. Выбросить жалко, смотреть противно.
— Ой, не начинайте, у меня спина, — тут же раздалось из большой комнаты. — Я после своей грыжи только-только более-менее хожу. Роман сам справится. Роман, сынок, только банки не выбрасывай! Они трехлитровые, сейчас такие в хозяйственном по тридцать гривен штука!
Роман уехал на Соборную мрачнее тучи, по дороге ворча, что это «последние испытания перед обеспеченной жизнью».
Первый «показ» состоялся на следующий день. В роли покупателя Светлана отправила своего племянника Дениса — худого, вытянутого юношу с бледным лицом, который даже в июньскую жару явился в шарфе. Денис медленно обходил однокомнатную квартиру, кончиками пальцев с явной брезгливостью касался подоконников, тяжело вздыхал и что-то записывал в маленький блокнот. Роман следовал за ним почти по пятам, заглядывая в глаза с такой преданностью, будто от каждого вздоха гостя зависела его судьба.
— Видите ли, — протянул Денис, остановившись возле старого чугунного радиатора, — энергетика здесь очень тяжелая. Сразу ощущается, что жила пожилая женщина. Мои орхидеи в такой атмосфере погибнут за неделю. А сантехника… ну это же просто музейный экспонат. Тут всё нужно выносить до голого бетона. В принципе, я мог бы рассмотреть покупку, но тогда уступите хотя бы сто двадцать тысяч.
У Романа от такой наглости едва не выпал из рук тот самый блокнот, который он зачем-то прихватил с собой.
— Как это сто двадцать тысяч? — прошипел он, растерянно глядя на Наталью. — Наталья, ну скажи ему! Мы не можем столько сбрасывать, у нас же фургон на носу! И немецкие трубы!
Наталья сидела на старом табурете у стены и невозмутимо пила чай из термоса.
— Молодой человек говорит разумные вещи, — мягко произнесла она. — Квартира действительно с характером. Моя бабушка, Аглая Степановна, была женщиной крутой. Не удивлюсь, если она и сейчас где-нибудь оттуда наблюдает, кому достанется ее имущество. Так что подумайте, Денис. Мы никуда не спешим.
Денис ушел, пообещав «переночевать с этим решением». Зато Роман весь вечер дома пил валерьянку и обвинял Наталью в том, что у нее нет никакого делового чутья.
— Зачем ты начала рассказывать ему про бабушку? — кипятился он, нарезая круги по кухне. — Кто в здравом уме купит жилье, если хозяйка сама намекает на привидений? Мама, ну скажи ей хоть ты!
— Наталья, честно говоря, ты поступаешь крайне непрактично, — поддержала сына Галина Сергеевна, аккуратно срезая с сыра подсохшие края. — Мужчина старается наладить серьезное дело, а ты будто нарочно ему мешаешь. Вот у моей знакомой зять квартиру продал за неделю. И ничего, что первый этаж, окна прямо на мусорные баки. Люди сумели! А у тебя второй этаж, зелень под окнами, и всё равно капризничаешь.
Наталья молча доела капустный салат, поднялась, вымыла за собой тарелку и только после этого тихо сказала:
— Значит так, предприниматели. Завтра будет еще один покупатель. Если и он вам не подойдет, я снимаю объявление. У меня уже голова пухнет от ваших планов, смет и будущих доходов. Кирилл, ты интернет оплатил? Почему роутер опять красным мигает?
— Мам, я забыл, — откликнулся из комнаты сын. — У меня сессия скоро, мне сейчас не до этого.
— Сессия у него, — буркнула Наталья. — Хвостов больше, чем у дворового пса блох, а голова, видите ли, другим занята. Роман, дай ему триста двадцать гривен, пусть оплатит. А то завтра твои покупатели даже выписку из Государственного реестра вещных прав открыть не смогут, интернета нет.
Роман с явным неудовольствием полез в карман, вытащил помятую пятисотенную купюру и посмотрел на нее с таким страданием, будто отрывал не деньги, а деталь от своего будущего фургона.
Второй клиент оказался еще ярче первого. Светлана, похоже, решила превзойти саму себя и прислала женщину лет пятидесяти — эффектную, шумную, увешанную золотом, с начесом даже внушительнее, чем у Галины Сергеевны. Под мышкой у нее дрожала маленькая собачка неопределенной породы с выпученными глазами. Представилась дама как Жанна Павловна.
Встретились они прямо в квартире на Соборной. Роман примчался в чистой рубашке, которую, вероятно, берег для торжественных случаев. Галина Сергеевна тоже настояла на своем присутствии: по ее словам, она обязана была лично проконтролировать «переход семейного капитала в надежные руки».
— Так, — заявила Жанна Павловна уже с порога и спустила собачку на старый паркет. — Планировка ужасная. Кухня — камера одиночного заключения для карликов. Но вид из окна мне подходит. Я сделаю здесь студию медитаций. Вот эту стену уберем, проем расширим…
— Ее нельзя убирать, она несущая! — испуганно перебил Роман.
— Молодой человек, для моих строителей несущих стен не существует, — величественно отмахнулась Жанна Павловна. — Деньги у меня в банковской ячейке. Два миллиона гривен, как указано в объявлении. Но есть условие. Квартиру освобождаете за сорок восемь часов. И всю эту… мебель, — она с явным отвращением кивнула на старую чехословацкую стенку, — вывозите сами. Мне ваш антиквариат даже бесплатно не нужен.
Роман засиял так, словно его только что начистили до блеска. В его глазах уже несся по трассе белый фургон, уверенно обгоняя грузовики и везя хозяина к большому успеху.
— Согласны! Конечно, согласны! Наталья, где документы? Давайте предварительный договор подписывать! Светлана, оформляйте!
Галина Сергеевна в углу прикрыла глаза. Судя по выражению ее лица, мысленно она уже складывала чемодан в Ужгород и мучительно выбирала между закрытым купальником и более смелым вариантом.
Наталья неторопливо подошла к окну. Посмотрела на цветущую липу во дворе. Потом перевела взгляд на мужа, у которого от восторга даже залысины порозовели. После этого взглянула на свекровь.
— Нет, — сказала она ровно.
— Что значит «нет»? — Роман замер на полуслове. Ручка в его пальцах повисла над листом, который Светлана уже предусмотрительно положила на стол.
— Я передумала продавать квартиру, — повторила Наталья и повернулась ко всем присутствующим. — Жанна Павловна, простите, что отняли у вас время. Племянник Светланы был прав: у этой квартиры тяжелая энергетика. Только плохая она не для вас, а для моей семьи. Бабушка Аглая Степановна сейчас, наверное, сидит на своем облаке и думает: «Кому же я, старая дурочка, оставила эти метры? Роману на фургон, который он в первый же месяц своего великого бизнеса разобьет, потеряет или пропьет?»
— Наталья! — взвизгнула Галина Сергеевна, мгновенно забыв и о спине, и о грыже, и выпрямившись так резко, будто ее пружиной подбросило. — Как ты смеешь? Это же… это же предательство! Роман, скажи ей!
— Наталья, ты что, совсем с ума сошла? — на лице Романа пошли красные пятна. — Два миллиона! Настоящие деньги! Фургон! Мое дело!
— Твое дело, Роман, — это стеречь диван, пока я на работе считаю каждую гривну, — Наталья забрала со стола документы на квартиру и аккуратно убрала их в сумку. — Квартиру я буду сдавать. Светлана уже нашла жильцов: приличная семейная пара, без детей и без животных, между прочим. Шестнадцать тысяч гривен в месяц. Из них десять тысяч я стану откладывать Виктории на учебу. На оставшиеся шесть мы с Кириллом купим ему нормальный костюм на выпускной. И, так уж и быть, оплатим тебе, Роман, курсы автомехаников. Раз ты так любишь машины — иди и работай руками, а не строй воздушные замки за чужой счет.
Жанна Павловна, быстро оценив развернувшуюся семейную бурю, подхватила дрожащую собачку под мышку.
— Семейные драмы в стоимость объекта не входили, — сухо произнесла она. — Светлана, мы умываем руки. Пойдем искать вариант без привидений и капризных женщин.