— С ноутбуком прекрасно можно устроиться за кухонным столом, — продолжила Валентина Сергеевна тем же тоном. — Или вообще на кровати. Виктория в университет поступила. В общежитие я ребёнка не отправлю: там грязь, пьянь и кто попало.
Полина медленно повернула голову.
— Вы это сейчас всерьёз говорите?
— Более чем. Девочке нужна нормальная обстановка, чтобы учиться, а не выживать.
— В нашей квартире жить никто не будет, — жёстко произнесла Полина.
— А с каких пор твоё мнение здесь решающее? — ядовито усмехнулась свекровь.
Она приблизилась на шаг, будто собиралась задавить невестку самим присутствием.
— Запомни: твоего здесь ничего нет. Ключи для Виктории я уже заказала и забрала. Завтра вечером поедете на вокзал и встретите девочку.
— Валентина Сергеевна, вы вообще понимаете, что предлагаете? Четыре года делить квартиру с чужим подростком?
— Я прекрасно понимаю, — отрезала та. — Виктория будет ужинать вместе с вами. И без ваших пицц и прочей ерунды. Растущему организму нужна горячая домашняя еда.
— Я не нанималась ей поваром. И няней тоже не собираюсь становиться.
— Ничего, научишься супы варить. Тебе даже полезно будет чаще к плите подходить.
— Пусть снимает комнату или место в квартире с другими студентами. Мы не будем никого содержать, кормить и обслуживать. Тем более ценой моего рабочего кабинета.
— А на какие деньги ей снимать? — вспыхнула Валентина Сергеевна и театрально взмахнула руками. — Вы тут в отдельной квартире разлеглись, а родная кровь должна по чужим углам скитаться? У моей сестры нет лишних денег на аренду!
— У нас собственный семейный бюджет. Свои расходы. Свои планы. И жить с вашей племянницей я не намерена.
— Закрой рот! — сорвалась свекровь.
Голос её стал резким, почти визгливым.
— Эта квартира куплена на мои деньги! Значит, я и буду решать, кто в ней живёт. Не устраивает — собирай свои вещи и отправляйся к маме с папой! И компьютер свой прихвати!
На кухне будто воздух застыл. С улицы доносился гул машин, но Полина различала только монотонное бормотание труб за стеной.
— Хорошо, — неожиданно ровно сказала она.
Валентина Сергеевна тут же насторожилась.
— Что значит — хорошо?
— Если квартира ваша, тогда мы её продаём.
— Что ты несёшь? Какая ещё продажа?
— Самая обычная. Вернём вам ваши два миллиона гривен. До последней гривны. Мои родители заберут свою часть вложений. А мы с Кириллом оформим новую ипотеку и купим другое жильё. Раз уж в этой квартире нам места не осталось из-за вашей племянницы.
Полина вынула телефон из кармана домашних брюк.
— Сегодня же вечером обсудим с мужем и разместим объявление.
— Ты совсем спятила? — Валентина Сергеевна побледнела. — Ипотеку сейчас брать нельзя! Проценты бешеные!
— Переживём. Зато у Виктории появится где жить. У вас.
— Я… я в своей однокомнатной с ней не размещусь! — растерянно выпалила свекровь. — Я уже немолодая женщина, мне нужен покой!
— Вот и нам он тоже нужен. Только напомните, Валентина Сергеевна…
Полина выдержала короткую паузу.
— Каким способом вы передавали нам эти два миллиона гривен?
— Каким-каким… — женщина замялась.
Такого разворота она явно не ждала.
— Наличными, конечно! В сумке привезла. Тяжёлая была, руки чуть не оторвала, пока от банка добралась.
— В сумке? Прямо пачками купюр?
— Да! Лично продавцу в руки передала! А вы там сидели и свои бумаги оформляли.
Свекровь снова выпрямилась, возвращая себе уверенность. Историю о героической сумке с деньгами она рассказывала родственникам на каждом семейном застолье уже не первый год.
— Понятно, — кивнула Полина.