Снаружи в дверь застучали уже не осторожно, а зло — тяжёлыми, частыми ударами, от которых по полотну проходила глухая дрожь.
— Открывай немедленно! Мы прекрасно знаем, что ты дома, в прихожей свет горит, его из-под двери видно! — пронзительно выкрикнула Виктория. — Мы вымокли насквозь, ребёнок кашляет, сколько можно устраивать этот цирк?
Дверная ручка с силой дёрнулась вниз. Замок жалобно лязгнул, но массивная задвижка удержала дверь так же надёжно, как стальная скоба.
— Помогать семье она обязана! — заголосила свекровь, тряся дверь так, будто собиралась вырвать её вместе с коробкой. — Ты слышишь, бессовестная? Открывай сейчас же! Мы не нанимались тут на сквозняке стоять! Родного брата до нитки обобрала, а теперь от семьи заперлась!
Где-то выше хлопнула соседская дверь. По лестничному пролёту раздались медленные тяжёлые шаги. Старушка с третьего этажа приоткрыла свою дверь и выглянула на площадку, настороженно разглядывая мокрых незваных гостей и нагромождение сумок, перекрывших путь к лифту.
Дарья неторопливо подняла руку и повернула защёлку верхней задвижки. Раздался короткий сухой щелчок. Затем она распахнула тяжёлую дверь, сама встала в проёме и скрестила руки на груди.
Свекровь от неожиданности подалась назад и едва не задела ногой детскую коляску, стоявшую сбоку. Но уже через секунду она вскинула подбородок, расправила плечи и двинулась вперёд, будто собиралась продавить Дарью одним напором.
— Ну вот, соизволила наконец показаться, — резко бросила она, пытаясь протиснуться мимо невестки в тёплую прихожую. — Средь бела дня дверь на засов закрыла! Пропусти ребёнка, он продрог, пока мы этот несчастный автобус на остановке ждали. Виктория, заноси чемодан в комнату, остальные пакеты потом перетащим.
Дарья не отступила ни на шаг. Она поставила ладонь на косяк, перекрыв проход так, что внутрь невозможно было попасть, не оттолкнув её силой.
— В квартиру никто не войдёт, — произнесла она тихо, почти ровно, но в этом спокойствии было столько ледяной твёрдости, что Виктория, уже потянувшаяся к ручке чемодана, застыла. — Отойдите от двери. Вещи поставьте на пол и сделайте шаг назад.
Свекровь словно задохнулась от возмущения. Её круглое лицо мгновенно покрылось красными пятнами.
— Ты кем себя возомнила, девчонка? — взвизгнула она и ткнула в сторону Дарьи ключом с брелоком. — Артём сам дал нам ключи! Сказал, чтобы мы спокойно заезжали, пока ты там на своей работе непонятно чем занимаешься! Это жильё моего сына, и он имеет полное право пустить сюда родную сестру с племянником!
Дарья достала из кармана джинсов телефон, разблокировала экран и включила запись. Аппарат она держала перед собой так, чтобы все видели красный значок диктофона.
— Эта квартира оформлена только на меня и находится в моей единоличной собственности, — отчётливо сказала она. — По закону Артём к ней не имеет никакого отношения. Если вы немедленно не уберёте сумки из подъезда и не отойдёте от моей двери, я звоню в полицию и подаю заявление о попытке незаконного проникновения в жильё.
— Какая ещё полиция? Ты вообще в себе? На родственников полицию вызывать? — сорвалась на визг Виктория, крепче прижимая к себе испуганного мальчика. — Мама, ну скажи ей! Мы что, зря нанимали микроавтобус за восемьсот гривен, чтобы тащить вещи через весь город? Мне ребёнка кормить надо, у него суп в термосе уже холодный!
— Ваш суп, ваш транспорт и ваши планы меня не касаются, — отрезала Дарья.
При этом она смотрела уже не на них, а поверх их голов — туда, где по лестнице быстро поднимался мужчина.
Это был Артём. Он тяжело дышал, куртка на нём была расстёгнута, на висках и лбу блестел пот. Судя по виду, он едва ли не бежал от метро пешком, наконец осознав, во что превратилась его слабость и желание всем угодить.
— Артём! — мать мгновенно повернулась к сыну и всплеснула руками. В её голосе тут же появилась жалобная, надломленная интонация. — Ты только посмотри, что твоя жена творит! Выгоняет нас с вещами на холод, полицией пугает, маленького ребёнка на лестнице держит! Скажи ей, чтобы отошла от двери!
Артём замер на верхней ступеньке. Его взгляд беспомощно метнулся от покрасневшей матери к чемоданам, потом к Виктории с ребёнком и наконец остановился на Дарье.
Она смотрела прямо на него и молчала. В её глазах не было ни крика, ни истерики, ни даже привычной боли. Только сухое, окончательное понимание: вот с этим человеком она прожила три года, доверяла ему дом, жизнь, ключи.
— Артём, — спокойно произнесла она. — Это ты отдал им ключи от моей квартиры?
Он сглотнул, отвёл глаза и провёл ладонью по шее, словно воротник внезапно стал тесным.
— Даш, они пришли ко мне на работу… мама плакала, говорила, что у неё давление под двести, что им некуда идти… Я решил, что вы поговорите спокойно, на месте всё обсудите, по-человечески…
— Нет, — перебила Дарья. — Ты решил, что можешь за моей спиной распоряжаться моим домом, лишь бы тебе не устраивали сцен. Забери ключ у своей матери. Сейчас.
— Ничего она не получит! — резко выкрикнула свекровь и спрятала руку с ключом в карман пальто. — Мы здесь жить будем, ясно тебе? Артём — глава семьи, он мужчина, его слово главное! А ты помалкивай и учись уважать старших, если не хочешь остаться без мужа!
Дарья даже не дрогнула. Она лишь поднесла телефон к уху.
— Добрый день. Дежурная часть? Примите вызов. Попытка незаконного проникновения и самоуправства по адресу…
— Подожди! — Артём резко сорвался с места, шагнул к матери и крепко схватил её за запястье.