Наталья молча стянула куртку и повесила её на крючок, делая всё нарочито аккуратно, лишь бы не греметь замком и не шуршать тканью. Но спрятаться за этой тишиной не получилось: в коридор уже вышел Андрей.
— О, а вот и Наталья! — произнёс он слишком бодро и слишком громко, словно пытался этим голосом замазать собственную неловкость. — Слушай, тут небольшая ситуация… Мужики проголодались. Ну, сама понимаешь, рабочий процесс.
— Я понимаю только то, что никого кормить не собираюсь, — ответила она без повышения голоса. — Я тебе это уже сказала заранее.
Из гостиной выглянул один из мужчин — в дорогом пальто, которое он даже не удосужился снять, будто пришёл сюда не в гости, а на минуту оценить помещение.
— Извините, что вмешиваюсь, — произнёс он подчеркнуто вежливо, хотя в интонации сквозило совсем другое: мол, мы здесь люди важные, а вам стоит привыкать. — Просто Андрей так живописно рассказывал, как вы готовите…
Наталья посмотрела на него спокойно. Не зло, не вызывающе. Просто усталость в ней была такой плотной, что даже раздражению не находилось места.
— Сегодня кухня не работает, — сказала она ровно. — Хотите поужинать — закажите доставку. Или сходите в кафе. Меня нанимали не для того, чтобы я стояла у плиты для ваших встреч.
Андрей шагнул ближе и встал перед ней, перекрывая проход в комнату, будто заслонял не дверь, а остатки своего авторитета.
— Наталья, давай без спектакля, — тихо проговорил он, наклонившись к ней. — Они пришли не просто так. От этих людей зависит, получу я грант или нет.
— Вот грантами и занимайся, — так же тихо ответила она. — Они сюда есть пришли? В городе больше заведений не осталось?
— Ты не понимаешь, — зашипел он. — Это неофициальное общение. Здесь важно показать себя, создать нужное впечатление.
— Так создавай. Сам. А я уже создала своё: перед вами уставшая, вымотанная женщина, которая не хочет никого обслуживать.
На мгновение Андрей застыл, словно только сейчас по-настоящему расслышал её. Но это длилось недолго: лицо снова стало жёстким и упрямым.
— Хорошо, — процедил он. — Тогда я сам что-нибудь придумаю, раз ты решила быть такой несговорчивой.
— Придумывай, — кивнула Наталья. — Только без меня.
Она обошла его и прошла на кухню. Холодильник встретил её почти пустыми полками: один йогурт, пачка масла и в морозилке две упаковки замороженных вареников. Она покупала их на случай, если вдруг заглянет племянница. Или если в какой-то вечер не останется сил готовить. Наталья достала обе пачки и положила на стол. Твёрдые, ледяные, нелепо постукивающие друг о друга.
Потом она вернулась в гостиную.
Гости уже устроились за столом: кто-то наливал воду в стаканы, кто-то перелистывал альбом с эскизами. Андрей стоял возле окна и старательно изображал непринуждённость.
Наталья подошла к столу и одну за другой выложила перед ними упаковки вареников. Пластик глухо ударился о поверхность.
— Вот, — сказала она спокойно. — Всё, что есть. Дальше справитесь сами. Кастрюля в шкафу, плита рабочая, соль в банке, на которой написано «Соль». Желаю удачи с грантом.
В комнате воцарилась тишина. Не та, в которой люди прислушиваются, а та, в которой все вдруг понимают: что-то треснуло, и чинить это прямо сейчас никто не станет.
Один из гостей — молодой парень с длинными тонкими пальцами — растерянно улыбнулся.
— Спасибо, — сказал он почти шёпотом, будто извинялся не только за себя, а сразу за всех присутствующих.
Андрей смотрел на Наталью так, словно она только что собственноручно разрушила его будущее.
— Ты серьёзно? — прошептал он, вытесняя её грудью в прихожую. — Ты просто швыряешь эти чёртовы вареники на стол и уходишь?
— Я не ухожу, — ответила она. — Я иду спать. У меня завтра репетиция в семь утра.
— Но они же…
— Они взрослые люди. Пусть сами решают, хотят они вареники или нет.
Наталья развернулась и направилась к спальне, но у двери всё же остановилась и оглянулась.