— И ещё, Андрей… — произнесла Наталья, уже держась за ручку двери. — Если ты снова при ком-то бросишь фразу вроде: «Наталья всё сделает», я даже спорить не стану. Просто перестану делать. Совсем. Ты меня понял?
Она прикрыла дверь без хлопка, но и не бесшумно. Ровно так, чтобы до него дошло: это не приступ обиды и не сцена, а черта, за которую он только что шагнул.
В спальне Наталья молча вытащила из шкафа небольшую дорожную сумку. Пару недель назад ей вручили сертификат на два выходных в загородном пансионате — награда за лучший проект года. Тогда она представляла, как они с Андреем поедут вместе: будут бродить по сосновым дорожкам, греть руки о кружки с глинтвейном и наконец спокойно говорить друг с другом. Сейчас эта картинка казалась почти нелепой.
Она без суеты положила в сумку всё, что могло понадобиться: пижаму, зубную щётку, сменное бельё, книгу, которую уже месяц не удавалось дочитать. Руки работали быстро и уверенно, будто решение давно созрело где-то внутри, а разум лишь пытался его догнать.
Андрей возник на пороге в тот момент, когда она застёгивала молнию.
— Ты это куда собралась? — спросил он, и в его тоне возмущение смешалось с растерянностью. — Они ещё у нас. Нам надо… ну, как-то всё исправить. Придумать, что сказать.
— Исправляй, если хочешь, — Наталья подняла сумку с кровати. — Только без меня. Я устала быть тем клеем, на котором держится весь твой красивый фасад.
— Ты не можешь вот так взять и уйти! — он понизил голос, будто боялся, что гости услышат. — Это мои друзья. Мои коллеги.
— Твои коллеги пришли в квартиру, где я тоже живу. И я не обязана превращаться в обслуживающий персонал только потому, что тебе хочется выглядеть идеальным хозяином.
Он сделал шаг к ней, словно собирался перехватить за запястье, но в последний момент остановился.
— Если ты сейчас выйдешь за дверь, — произнёс он уже холоднее, — последствия будут.
— Возможно, — спокойно ответила Наталья. — А может, последствия наконец-то должны наступить. Потому что мы слишком долго делали вид, будто всё нормально.
Она прошла мимо него в коридор. Андрей двинулся следом, сбивчиво шепча что-то о том, что не надо устраивать драму, что можно поговорить потом, что она всё преувеличивает. Но эти слова уже не цепляли. Они отскакивали, как дождевые капли от стекла.
В прихожей Наталья присела, чтобы обуться. Пальцы слегка дрожали, но не от страха. Это выходило наружу напряжение, которое копилось не один день — неделями, месяцами, может быть, годами. Она застегнула ботинок, выпрямилась и посмотрела на Андрея.
— Знаешь, — сказала она негромко, но отчётливо, — я не против твоих амбиций. Правда. Если у тебя получится добиться того, к чему ты стремишься, я буду рада. Но я больше не хочу быть частью декорации под названием «уютный дом», который ты выдаёшь за собственное достижение. Мне нужен дом, где можно выдохнуть. А не сцена, на которой я обязана играть безупречную жену.
Андрей замер у двери спальни, стиснув кулаки так, будто пытался удержать не её, а привычный порядок вещей, в котором всё всегда складывалось в его пользу.
— Ты всё усложняешь, — глухо бросил он.
— Нет, — Наталья взялась за ручку входной двери. — Наоборот. Я убираю лишнее.
Она вышла на лестничную площадку и нажала кнопку лифта. Кабина поднималась медленно, словно даже этот старый механизм не спешил становиться свидетелем её ухода. Наталья смотрела на мигающие цифры этажей и неожиданно чувствовала: с каждым новым огоньком в груди становится чуть свободнее.
Такси везло её через ночной город. За окном проплывали освещённые витрины, пустые остановки, редкие прохожие, каждый из которых казался отрезанным от остальных своей маленькой тишиной. Наталья не пыталась анализировать случившееся. Она просто смотрела в темноту и привыкала к странному ощущению: она сделала шаг — и мир не рухнул.
В загородном пансионате у стойки регистрации её встретила администратор — молодая девушка с усталым взглядом и мягкой, почти домашней улыбкой. Она подняла глаза на Наталью и начала уточнять, приехала ли та по подарочному сертификату.