— Общая жизнь — да, — ровно ответила Марина. — Но квартира принадлежит мне.
— Какой у тебя тон появился, — Наталья Сергеевна укоризненно качнула головой. — Родители, конечно, перестарались с заботой. Записали жильё только на тебя, а теперь ты собственного мужа будто за дверью держишь.
Марина посмотрела на свекровь очень внимательно. И странно: боль куда-то отступила. Вместо неё появилось почти холодное любопытство. Перед ней сидела женщина, которая не краснела, не просила разрешения и даже не допускала мысли, что делает что-то неправильное. Она была искренне уверена: чужое имущество можно спокойно разложить по потребностям своей родни.
— Родители меня не баловали, — негромко произнесла Марина. — Они меня обезопасили.
Дмитрий с силой ударил ладонью по столешнице.
— От кого? От меня, что ли?
Марина даже не дёрнулась.
— После того, что я сейчас услышала, получается, что да.
Кухня будто замерла. За окном проехал автомобиль, полосы света скользнули по потолку и тут же растворились в темноте.
Первым взгляд отвёл Дмитрий.
— Слушай, не устраивай спектакль. Никто не собирался продавать что-то у тебя за спиной.
— Это, пожалуй, единственная честная фраза за весь вечер.
— Марина!
— Что? — Она чуть подалась вперёд. — Ты сидел здесь вместе с матерью и обсуждал, каким образом склонить меня к продаже квартиры. Как сделать так, чтобы деньги прошли через тебя. Как часть суммы передать твоей сестре, твоему дяде и твоей матери. И, между прочим, ты ещё добавил, что я плохо понимаю документы.
Лицо Дмитрия налилось краской. Он бросил взгляд на мать, явно рассчитывая на её вмешательство.
Наталья Сергеевна не заставила себя ждать:
— И что в этом ужасного? Супруги вообще-то должны доверять друг другу. Будь ты мудрее, сама бы предложила помочь родным людям. Тебе квартира досталась без труда: родители купили, оформили, подарили. А другие годами выкручиваются как могут.
Марина медленно кивнула, словно окончательно складывая картину.
— То есть, когда мои родители несколько лет откладывали деньги, отказывали себе во многом, выбирали район, проверяли бумаги, ходили по инстанциям и всё оформляли так, чтобы меня не обманули, — это у вас называется “без труда”. А когда вашей дочери понадобился ремонт, это уже веская причина залезть в мой карман.
— Не смей так говорить об Оксане! — резко выпрямилась свекровь.
— Я сейчас говорю не об Оксане, — спокойно возразила Марина. — Я говорю о вашей привычке считать чужое своим.
Дмитрий поднялся со стула так резко, что тот скрипнул по полу.
— Всё. Хватит. Разговор закончен. Ты сейчас на взводе. Завтра остынешь — поговорим нормально.
— Нет, Дмитрий. Он как раз только начался.
Он замер.
Марина достала из кармана телефон, нажала на экран, остановила запись и положила аппарат перед собой дисплеем вверх.
— Я услышала достаточно. Теперь мне важно понять только одно: это была первая такая беседа или вы уже успели кому-то пообещать деньги?
Наталья Сергеевна заметно побледнела. Дмитрий резко наклонился к столу.
— Ты нас записывала?
— Да.
— Ты не имела права!
— В своей квартире я имела право защитить себя от людей, которые рассуждают, как распорядиться моей собственностью.
— Низко, — процедил он сквозь зубы.
Марина усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Низко — заранее делить деньги от жилья, которое тебе не принадлежит.
Наталья Сергеевна поднялась.
— Дмитрий, я не намерена это выслушивать. Твоя жена разговаривает со мной так, будто я воровка.
— А как мне разговаривать с человеком, который уже мысленно распределил деньги от продажи моей квартиры?
Свекровь схватила со стула сумку.
— Ты ещё вспомнишь свои слова. Мужчина долго не выдерживает, когда его унижают в его же доме.
Марина перевела взгляд на Дмитрия.
— В его доме?
Он промолчал и отвернулся.
Квартира, где они сейчас жили, была съёмной. Они снимали её вместе: Дмитрию отсюда было удобнее добираться на работу, а Марина не спешила переезжать в жильё, подаренное родителями. Там оставалась часть её вещей, иногда она ночевала там после поздних смен, но чаще квартира просто стояла закрытая и ждала своего времени. Отец не раз говорил ей: “Пока не сдавай. Пусть у тебя будет место, куда можно спокойно прийти”. Тогда Марина считала это излишней осторожностью.
Теперь она поняла: отец видел куда дальше неё.
Наталья Сергеевна ушла, с силой хлопнув входной дверью. Дмитрий остался на кухне. Несколько секунд он молчал, потом резко развернулся к жене.
— Ты испортила отношения с моей матерью.
— Она пришла делить мою квартиру.
— Она волнуется за семью!
— За свою семью, Дмитрий. Меня в этом перечне не оказалось.
Он сделал шаг ближе.
— Ты сама сейчас всё ломаешь. Можно было обсудить по-человечески. Без записей, без нападок, без унижения.
Марина тоже встала.
— Хорошо. Давай по-человечески. Ты признаёшь, что собирался уговорить меня продать квартиру и отдать часть денег твоим родственникам?
— Я думал о будущем.
— О чьём именно?
— О нашем! — Дмитрий развёл руками. — Ты вцепилась в стены, а я пытаюсь строить нормальную жизнь. Оксане тяжело, мама не молодеет, дяде тоже нужна поддержка. Что плохого в том, что семья помогает друг другу?
— Помощь — это когда сначала спрашивают. А вы уже распределяли.
— Потому что из тебя каждое слово приходится вытягивать клещами! Ты сразу начинаешь: моё, моё, моё.
Марина на мгновение прикрыла глаза. Когда открыла, выражение её лица стало спокойным и твёрдым.
— Да. Моё. Потому что в документах указана я. Потому что мои родители подарили эту квартиру мне. Потому что ты к ней не имеешь никакого отношения. И потому что я больше не собираюсь оправдываться за то, что у меня есть собственность.
Дмитрий смотрел на неё тяжело, почти с вызовом.
— Значит, выбираешь квартиру?
— Нет. Я выбираю уважение. А сегодня ты показал, что ко мне у тебя его нет.
Он криво усмехнулся.
— Говоришь красиво. Только где жить будем, когда я соберу вещи и уйду? Об этом ты подумала?
Марина спокойно указала в сторону коридора.
— Собирай.
Такого ответа Дмитрий явно не ожидал. Он приоткрыл рот, но слова будто застряли. Несколько раз моргнул, потом резко вышел из кухни и направился в спальню. Марина слышала, как распахнулись дверцы шкафа, как выдвинулся ящик, как что-то с глухим стуком упало на пол.
Раньше она пошла бы следом. Начала бы объяснять, сглаживать, просить не рубить с плеча. Сегодня Марина осталась на кухне и открыла блокнот.
На первой странице Дмитрий уже успел вывести:
“Квартира Марины. Продажа. Деньги: Оксана, мама, Игорь, остаток — нам”.