Марина молча навела камеру телефона на страницу и сделала снимок.
Затем она поднялась, открыла шкаф и достала папку, где хранила важные бумаги. Внутри были копии дарственной, выписка, давние квитанции, несколько писем от родителей. Всё это она аккуратно переложила в сумку, не оставляя ни одного документа на прежнем месте.
Дмитрий вернулся уже с рюкзаком за плечом.
— Ну что, довольна? — резко бросил он.
— Нет.
— Разумеется. Тебе ведь этого мало. Тебе обязательно нужно было меня растоптать.
Марина подошла ближе и спокойно протянула ладонь.
— Ключи.
— Какие ключи? — он нахмурился.
— От моей квартиры. И от этой съёмной тоже. Пока я здесь нахожусь, я не хочу, чтобы ты появлялся без предупреждения.
Дмитрий усмехнулся криво, почти зло.
— Ты серьёзно? Думаешь, я побегу взламывать твою бесценную жилплощадь?
— Я больше не собираюсь додумывать за тебя. Теперь я смотрю только на поступки.
Он с раздражением сунул руку в карман, снял с кольца два ключа и швырнул их на тумбу у стены. Марина даже не вздрогнула. Металл звонко ударился о деревянную поверхность.
— Ещё один ключ от квартиры, подаренной мне родителями, есть у твоей матери? — спросила она.
Дмитрий заметно напрягся.
— Нет.
— Подумай, прежде чем отвечать.
— Я сказал — нет.
Марина достала телефон.
— Тогда я сейчас наберу Наталью Сергеевну и уточню лично.
— Да нет у неё никаких ключей! — сорвался он на крик. — Я просто показывал ей квартиру пару месяцев назад. Один раз. И всё.
Марина сразу вспомнила тот день. Тогда Дмитрий уверял, что заезжал проверить трубы, потому что она сама просила посмотреть смеситель в ванной. Значит, вместе с ним там была и свекровь.
— Ясно.
— Что тебе опять ясно?
— Что ты водил свою мать в мою квартиру, не спросив у меня разрешения.
На мгновение Дмитрий будто потерял почву под ногами. Но быстро отмахнулся, словно речь шла о пустяке.
— Боже, да что здесь такого? Она просто посмотрела.
— Для тебя — ничего. Для меня — более чем достаточно.
Он вышел, хлопнув дверью так, что в прихожей дрогнуло зеркало.
Марина осталась стоять в коридоре, глядя на брошенные ключи. Потом подняла их, сняла с кольца брелок Дмитрия и отложила отдельно. Руки у неё были совершенно спокойны. В голове уже выстраивался чёткий порядок действий.
Первым делом она позвонила отцу.
— Пап, ты завтра сможешь съездить со мной в квартиру?
По её голосу он сразу понял: случилось что-то серьёзное.
— Смогу. Что произошло?
Марина рассказала всё коротко, без лишних эмоций и подробностей. На другом конце линии повисла тяжёлая тишина.
— Я всегда знал, что эта квартира однажды станет для тебя опорой, — наконец произнёс отец. — Только не думал, что это случится так быстро.
— Я тоже не думала.
— Завтра приеду. И мастера найду. Замки поменяем сразу.
— Только без заявлений, — устало сказала Марина и неожиданно для себя усмехнулась.
— Конечно, без заявлений. Просто вызовем слесаря, и на этом всё.
На следующий день они вместе приехали в её квартиру. Двухкомнатная, светлая, с простой, но добротной мебелью, которую родители когда-то помогали выбирать без показной роскоши. На подоконнике стоял горшок с толстянкой — мама принесла его со словами, что в доме обязательно должно быть что-то живое.
Марина провела ладонью по кухонной столешнице и впервые за долгое время ощутила не только благодарность к родителям, но и вину. Они дали ей надёжное место, фундамент под ногами, а она почти позволила чужим людям распоряжаться этой опорой так, будто она была лишней.
Слесарь приехал примерно через час. Отец стоял рядом, внимательно следил за каждым движением мастера, потом сам несколько раз проверил новые ключи и передал их дочери.
— Один мне оставишь?
— Оставлю, — кивнула Марина. — Тебе и маме.
— А Дмитрию?
Она посмотрела на новую сердцевину замка.
— Нет.
Отец лишь кивнул. Лишних вопросов он задавать не стал.
Вечером Марина начала перевозить вещи из съёмной квартиры. Не всё сразу — только документы, одежду, ноутбук, технику и те мелочи, которые были действительно её. Хозяйке квартиры она позвонила честно: сказала, что через месяц съедет, как и положено по договорённости.
К тому моменту Дмитрий уже успел прислать несколько сообщений.
«Остынешь — поговорим».
«Мама плачет».
«Оксана вообще ни при чём».
«Ты из обычного разговора устроила катастрофу».
Марина прочитала всё и не ответила ни на одно.
На третий день Дмитрий появился у подъезда её квартиры. Она заметила его из окна. Он стоял внизу с букетом и пакетом из кулинарии. Раньше такой вид, возможно, заставил бы её смягчиться. Теперь же это выглядело как сцена из плохо отрепетированного спектакля.
Через несколько минут раздался звонок.
Марина открыла дверь, не снимая цепочку.
— Нам нужно поговорить, — сказал Дмитрий.
— Говори.
Он покосился на цепочку.
— Ты даже в квартиру меня не впустишь?
— Нет.
На его лице на секунду мелькнула злость, но он быстро спрятал её за виноватой улыбкой.
— Марина, я признаю, что был неправ. Правда. Мы с мамой перегнули. Но это же не причина разрушать семью.
— Ты пришёл извиняться или посмотреть, поменяла ли я замки?
Его взгляд сам собой скользнул к новому механизму, а потом он слишком поспешно отвёл глаза.
Марина всё заметила. Губы у неё чуть дрогнули, но не от улыбки — от окончательного, холодного понимания.
— Значит, посмотрел.
— Да что ты опять начинаешь? — раздражение прорвалось мгновенно. — Я к жене пришёл!
— Жена не обязана открывать человеку, который обсуждал её имущество как своё собственное.
— Я твой муж!
— Пока да. По документам.
Дмитрий побледнел.
— Что значит «пока»?
— Именно то и значит. Если ты начнёшь спорить из-за имущества или откажешься спокойно всё оформить, я подам на развод через суд. Детей у нас нет, а зависеть от твоих настроений я больше не собираюсь. Согласишься разойтись нормально — обойдёмся без шума. Решишь претендовать на квартиру — будем разговаривать уже с бумагами на руках.
Он молчал несколько секунд, потом коротко усмехнулся.
— Думаешь, твоя запись что-то докажет?
— Мне не нужно доказывать, что квартира принадлежит мне. Это уже подтверждают документы.
— А наша совместная жизнь? А то, что я там помогал?
— Ты один раз прикрутил полку и дважды перевозил коробки. Если хочешь компенсацию за бензин — составь список, обсудим.
Дмитрий так сжал букет, что упаковочная бумага жалобно зашуршала.
— Ты стала жестокой.
— Нет. Я просто перестала быть удобной.
Он резко развернулся и ушёл. Пакет с едой остался стоять у двери. Марина посмотрела на него, затем взяла и отнесла на лавочку возле подъезда. Если Дмитрий вспомнит — пусть заберёт.
Через неделю позвонила Оксана, его сестра. Близко Марина с ней никогда не общалась, но номер в телефоне был сохранён.
— Марина, зачем ты довела маму до такого состояния? У неё давление, Дмитрий сам не свой. Ты могла бы по-человечески решить.