На четвертый день Владимир не выдержал и сказал: — Оля, это уже перестало быть забавным.
В холодильнике, кажется, мышь повесилась.
У меня гастрит начнет обостряться, ты же врач, должна это понимать!
Ирина оторвала взгляд от книги.
Она давно не бралась за чтение, всё время уходило на домашние дела. — Как специалист, скажу тебе: в девяноста процентах случаев гастрит вызывается бактерией Хеликобактер пилори, а не отсутствием борща, — спокойно ответила она. — А обострения случаются из-за стресса и желчи.
Так что не злись, милый.
Кстати, пельмени в морозилке всё ещё лежат.
Владимир покраснел, схватил куртку и вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что осыпалась штукатурка.
Ирина знала, куда он направился.
В штаб-квартиру генералиссимуса кулинарных войск — к Людмиле Ивановне.
В субботу утром в дверной замок вошел ключ.
Владимир вернулся не один.
В прихожую, словно ледокол «Ленин», вошла Людмила Ивановна.
В руках у неё были большие сумки, из которых выглядывали хвосты зеленого лука и края пластиковых контейнеров. — Олечка, привет! — протянула свекровь сладковатым голосом, не снимая обуви и сразу направляясь на кухню. — Володя пожаловался, что у вас тут совсем пусто.
Решила подкормить вашу семью, ведь мужик на работе — сил ему надо.
Ирина вышла в коридор, сложив руки на груди.
Квартира была её — наследство от бабушки, однако свекровь всегда вела себя здесь как ревизор. — Здравствуйте, Людмила Ивановна.
Не стоило беспокоиться. — Вот именно, стоило! — свекровь уже выкладывала на стол банки с соленьями, лотки с холодцом и гору пирожков, накрытых полотенцем.
Запахло дрожжевым тестом и жареным маслом. — Ты ведь работаешь, устаешь, на мужа времени мало.
А мужчина любит заботу.
Желудок — это второе сердце мужчины.
Максим, услышав запах выпечки, выглянул из своей комнаты.
Ребенок рос застенчивым, отношения с отчимом были натянуты, но вежливы.
Свекровь он побаивался. — Ой, пирожки! — загорелись у мальчика глаза.
Он робко подошел к столу. — Можно один?
С капустой?
Максим протянул руку к румяному пирожку, который лежал на краю стола.
В ту же секунду Людмила Ивановна резко, как кобра, перехватила его запястье.
Её лицо, только что светившееся добротой, исказилось брезгливой гримасой. — Куда лапы тянешь? — прошипела она, отдёргивая руку мальчика. — Не мыл, наверное?
И вообще, это я сыну привезла.
Владимиру.
