Из нижнего ящика она вытащила ноутбук — старый, потертый, купленный еще до появления на свет Полины. Устроившись в кресле возле окна, Мария открыла браузер и принялась одну за другой просматривать вакансии.
Минут через тридцать на кухне появился Дмитрий. В мятом халате, растрепанный, с тяжелыми, припухшими после вчерашнего глазами. Он сначала окинул взглядом пустую плиту, затем перевел недоуменный взгляд на жену, которая сидела перед экраном и даже не думала подниматься.
— Поесть что-нибудь есть? — хрипло спросил он.
Мария оторвалась от ноутбука и посмотрела на него спокойно, без привычной суеты.
— Нет. Сделай себе сам.
Дмитрий застыл, будто не сразу понял смысл сказанного. На лице мелькнуло раздраженное изумление.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что можешь приготовить себе завтрак сам, — повторила она, снова глядя в экран. — Плита свободна. Яйца лежат в холодильнике, масло — на полке.
— Ты что, заболела? — он нахмурился и шагнул ближе, но Мария подняла ладонь, не позволяя ему подойти.
— Со мной все нормально, — произнесла она ровно. — Просто вчера ты очень доходчиво объяснил, кем меня считаешь: глупенькой и удобной. Так вот, Дмитрий, удобной я больше быть не собираюсь. Я уже посмотрела предложения для переводчиков. Французский, конечно, за эти годы подзабылся, но я его восстановлю. И диплом найду, он где-то в документах. Достаточно с меня роли тихой домохозяйки и правильной жены.
Дмитрий открыл рот, собираясь что-то возразить, но Мария не дала ему вставить ни слова.
— Ты ведь сам сказал, что умные женщины — это беда, — продолжила она так же спокойно. — Значит, готовься к беде. Ты сам меня выбрал, помнишь? Теперь живи с последствиями своего выбора.
Она снова повернулась к ноутбуку и нажала на первую подходящую вакансию. Дмитрий остался стоять посреди кухни. Его взгляд метался от жены к холодной плите, от плиты — обратно к жене. Постепенно на его лице проступило выражение, которого Мария за все годы брака почти не видела. Он растерялся.
— Мария, ты это… правда серьезно? — наконец выдавил он.
— Совершенно, — ответила она и отправила резюме.
В то утро Дмитрий впервые за десять лет сам жарил себе яичницу. Получилось плохо: яйца пригорели, масло шипело и брызгало на халат, а кухня наполнилась запахом дыма и неловкого молчания.
За окном разгоралось утро. Начинался день, в котором их дом уже не был прежней тихой пристанью.
Вечером, когда дети уснули, Мария села за кухонный стол и раскрыла потрепанный учебник французского, который отыскала на антресолях среди старых коробок и ненужных вещей.
Дмитрий несколько раз проходил мимо. Он бросал на нее осторожные, почти недоверчивые взгляды, но молчал. За десять лет он слишком привык к другой жене — мягкой, понятной, покладистой, всегда готовой подстроиться и сгладить любой угол.
Теперь же перед ним сидела словно незнакомая женщина: с прямой спиной, сосредоточенным лицом и раскрытым учебником в руках. И впервые за долгое время Дмитрий подумал, что, возможно, очень серьезно ошибся.
А Мария, склонившись над страницами, тихо повторяла спряжения французских глаголов. Она еще не знала, уйдет ли от мужа или останется рядом с ним. Но одно понимала абсолютно ясно: «глупенькой» она больше не будет. Ни для Дмитрия, ни для кого-либо другого.