— Может, мне ещё заявление за месяц подавать, чтобы к родному сыну зайти? Или пропуск у консьержа оформлять? — Галина Сергеевна презрительно хмыкнула и упёрла широкие ладони в бока. — Я не к чужим людям явилась, а к единственному сыну! Его скоро от ваших пластиковых коробок с доставкой спасать придётся. В кои-то веки мать в выходной день приготовит нормальное домашнее мясо, по-человечески накормит обессиленного ребёнка. А вы тут спите до полудня, пока муж голодный по квартире ходит!
Марина несколько секунд смотрела на неё молча. Потом медленно вытянула руку вперёд, раскрыв ладонь.
— Я искренне тронута вашей заботой о желудке Дмитрия, правда, — сказала она ровно, почти вежливо. — Но чрезвычайное положение на этом заканчивается. Верните, пожалуйста, ключи от нашей квартиры. Если вам захочется прийти в гости, увидеть сына, принести еду, проверить счётчики или устроить ещё какую-нибудь спасательную операцию, вы поступите так же, как поступают все воспитанные люди: подойдёте к двери и нажмёте звонок. А мы, если будем дома, если у нас не будет своих дел и если мы не будем спать, сами решим, открывать или нет.
Щёки Галины Сергеевны мгновенно налились тёмно-красным, а подбородок обиженно задрожал.
— Ах вот оно как! — взвилась она. — Полюбуйтесь, командирша нашлась! Прямо хозяйка дворца! Я в квартиру собственного сына прихожу тогда, когда считаю нужным. Не нравится тебе, что мать с утра пораньше на вашей кухне ради вашего же блага над плитой стоит, — иди в спальню, дверь закрой и беруши вставь! Пока ты до обеда валяешься, я о здоровье вашей семьи думаю. Ни уважения к старшим, ни совести, ни элементарной благодарности у нынешней молодёжи не осталось!
Именно в этот момент из коридора послышалось сонное шарканье босых ног. На шум, который уже невозможно было притворяться не слышать, наконец выполз Дмитрий.
Он сперва мутным взглядом окинул жену, сдерживающую ярость, потом посмотрел на мать, которая всё ещё грозно сжимала в руке кухонный молоток. После этого Дмитрий, не задавая лишних вопросов, подошёл к тарелке, отломил пальцами кусок горячей отбивной и отправил его в рот.
— М-м… Девочки, ну чего вы с утра опять сцепились? — пробормотал он, жуя. — На ровном месте же. У меня уже голова от ваших голосов гудит. Марин, ну правда вкусно. Мама старалась, рано поднялась, через весь город на автобусе ехала. Что ты так из-за этих ключей завелась? Пусть готовит, нам же легче…
Марина не стала ему отвечать. Ни одного слова. Она молча прошла в комнату, натянула спортивный костюм, завязала кроссовки и вышла на пробежку. Мужа и свекровь она оставила наедине с их жирными отбивными, торжеством победителей и внушительной кучей грязной посуды, к которой прикасаться, разумеется, не собиралась.
Она бежала по скользким дорожкам ноябрьского парка, глотая обжигающе-холодный утренний воздух, и с каждым кругом внутри неё становилось всё спокойнее. Злость не исчезала, просто превращалась во что-то холодное, точное и очень практичное. В голове у Марины складывался план — не истеричный, не импульсивный, а абсолютно безжалостный. Она собиралась преподать Галине Сергеевне такой урок, после которого той уже не захочется без приглашения вторгаться в чужое пространство.
Как оказалось, всё необходимое само легло ей в руки. Марина внезапно вспомнила, что в маленьком боковом кармане её сумки до сих пор лежит чужая связка ключей. Три месяца назад Галина Сергеевна торжественно вручила их ей перед поездкой в санаторий, строго приказав кормить кота Фёдора дорогим кормом и не забывать поливать цветы. Потом Марина закрутилась на работе, ключи так и не вернула, а свекровь, к удивлению, о них благополучно забыла.
Вторым преимуществом был железный режим Галины Сергеевны. К своему расписанию она относилась почти религиозно. Ровно в девять вечера, ни минутой позже, свекровь выпивала лёгкое снотворное и укладывалась спать. Любая попытка нарушить этот священный вечерний порядок вызывала у неё приступ раздражения, достойный отдельного спектакля.
А последней, почти идеальной деталью стали недавние жалобы за семейным ужином. Буквально в прошлую среду Галина Сергеевна долго причитала, что ковры в гостиной чистить стало совершенно невыносимо: радикулит стреляет, спина ломит, а старый пылесос едва втягивает пыль.
К вечеру план был полностью готов.