— Не хватало ещё, чтобы вы тут от этой иностранной дряни отравились, — продолжила Галина Сергеевна с полной уверенностью в собственной правоте. — Купили бы лучше нормального домашнего творога, пользы было бы куда больше.
— А мои сковородки с антипригарным покрытием, дорогие, между прочим, вы тоже из благих побуждений приводили в порядок? — уже почти обречённо поинтересовалась Марина.
— А что с ними не так? — искренне удивилась свекровь. — Стоят теперь, как новенькие, блестят! Я их как следует содой да металлической щёткой прошлась. А то ведь смотреть страшно было: чёрный налёт, жир какой-то въевшийся. Не благодари, Марина, я просто не могу спокойно видеть грязь.
Марина молча разглядывала изуродованное, всё в царапинах покрытие и постепенно приходила к выводу, что забота Галины Сергеевны по разрушительной силе вполне могла соперничать с коммунальной аварией. Даже внезапное отключение горячей воды на неделю казалось на её фоне мелкой бытовой неприятностью.
Однако за последний месяц свекровь перестала ограничиваться редкими набегами. Она словно объявила их квартире затяжную военную кампанию и теперь действовала уверенно, системно и без малейших признаков отступления. Каждое воскресенье ровно в семь утра Галина Сергеевна появлялась у них на пороге, а точнее — сразу внутри квартиры, потому что ключи у неё имелись. Официальным поводом стала высокая материнская миссия: накормить любимого сыночка, измученного офисной работой, настоящей горячей домашней пищей, приготовленной «как положено».
Марину свекровь считала хозяйкой совершенно бесполезной. То, что Марина зарабатывала больше Дмитрия и после длинного рабочего дня едва держалась на ногах, Галину Сергеевну не интересовало вовсе. В её представлении женщина, которая иногда заказывает ужин из кафе или ресторана, была не просто ленивой женой. Она выглядела почти диверсанткой, сознательно подрывающей здоровье мужа и будущее всей семьи.
— На этих ваших суши в пластмассовых коробках, пиццах да полуготовой химии нормальный мужчина через полгода желудок угробит! — любила провозглашать она, входя на кухню с видом полководца. — Вы же не еду едите, а сплошные добавки! Дмитрию желудок испортишь, а потом кто с ним по врачам бегать будет? Я, между прочим, вашу семью от гастроэнтеролога спасаю!
С этим лозунгом Галина Сергеевна и шла в бой, превращая чужую кухню в свою личную крепость.
За это время Марина уже два раза просила Дмитрия съездить к матери и забрать запасной комплект ключей. Но Дмитрий, идеально соответствующий образу взрослого мальчика, который не желает огорчать маму, каждый раз мастерски ускользал от разговора.
— Марин, ну зачем ты так резко реагируешь? — тянул он, старательно пряча взгляд в экран телефона. — Мама же правда старается. Ей одной на пенсии скучно, она сидит в четырёх стенах и чувствует себя лишней. Ну приходит, готовит — тебе что, жалко? Тебе самой легче: не надо в выходной торчать у плиты, в холодильнике всегда есть свежая еда. Будь мудрее, она ведь не со зла, а от души.
И сейчас, лежа в кровати и вспоминая этот разговор, Марина окончательно поняла: помощи ждать неоткуда. В этой квартире союзников у неё нет. Дмитрий рядом безмятежно спал, как человек, которого происходящее вообще не касается. Значит, прекращать утренний спектакль придётся ей самой.
В тот же момент со стороны кухни послышались частые глухие удары — кто-то яростно орудовал молотком для отбивных. С момента появления Галины Сергеевны прошло меньше двадцати минут, но она уже успела развернуть полноценное производство. Радио гремело на всю квартиру: бодрый ведущий с чрезмерным энтузиазмом рассказывал утренний гороскоп для Водолеев.
Марина резко поднялась, накинула халат и быстрым шагом направилась на кухню. На пороге она остановилась, потому что увиденное требовало хотя бы нескольких секунд на осмысление. Чёрная каменная столешница выглядела так, будто по ней прошёл мучной смерч. Везде лежали белые разводы, капли масла и непонятные крошки. На индукционной плите шипело раскалённое масло в огромной чугунной сковороде, которую свекровь, очевидно, принесла с собой из дома.
Посреди всего этого кулинарного бедствия стояла Галина Сергеевна. Поверх платья она повязала льняной фартук и с мрачной сосредоточенностью колотила металлическим молотком по кускам свинины, будто наказывала их за тяжкие грехи.
Марина молча подошла к розетке и выдернула вилку радиоприёмника.
— Галина Сергеевна, доброе утро, — произнесла она очень тихо, но в голосе уже звенел металл. — Сейчас половина девятого. Мы с вашим сыном, если вы не заметили, спали. Объясните, пожалуйста, зачем вы вошли в нашу закрытую квартиру без предупреждения и даже не позвонили заранее?
Свекровь даже головы толком не повернула.
— И тебе доброго утра, Марина, — невозмутимо ответила она. — А с какой стати я должна каждый раз предупреждать о своём приходе?