Дмитрий остался стоять посреди гостиной, будто его внезапно лишили почвы под ногами. Впервые за всё время у него не нашлось ни заранее приготовленного ответа, ни гладкой лжи, ни той уверенной улыбки, которой он обычно закрывал любые неудобные разговоры. Всё это слетело с него разом, как облупившаяся краска со старой двери.
— Вы… вы просто все сговорились против меня, — выдавил он наконец.
— Нет, — спокойно произнесла Светлана. — Это ты сам всё сделал. Тебе всегда было недостаточно того, что есть. Вот теперь у тебя не осталось ничего.
— Я сейчас наберу Кристину, — резко сказал он. — Она скажет, что между нами ничего не было…
— Дмитрий, — впервые вмешался Максим, до этого молчавший у стены. — Её подруга только что позвонила тебе и всё рассказала. Вместо тебя. Может, уже хватит? Хотя бы в этот момент попробуй вести себя достойно.
Дмитрий дёрнулся, словно хотел что-то крикнуть, но передумал. Развернулся, почти бегом ушёл в спальню и начал шумно запихивать вещи в рюкзак. Светлана не пошла за ним. Она стояла неподвижно, будто любое лишнее движение могло разрушить ту тонкую решимость, на которой она держалась.
Ольга молча подошла и взяла её за руку.
— Оль, — едва слышно сказала Светлана, — со мной всё нормально.
— Знаю, — так же тихо ответила та. — Я в тебе и не сомневалась.
Галина Сергеевна подошла ближе. Между ней и Светланой долгие годы будто стояла глухая перегородка: колкие замечания, недовольные взгляды, холодные паузы за семейным столом. Но сейчас в этой перегородке появилась трещина.
— Я перед тобой виновата, — сказала она негромко, без привычной жёсткости. — Всё время думала, что ты ему не подходишь. А оказалось наоборот. Это он тебя не достоин.
Светлана не ответила сразу. Она внимательно посмотрела на женщину, которая впервые за шесть лет говорила с ней не сверху вниз, а по-человечески.
— Галина Сергеевна, не надо ничего оформлять на меня. Мне не нужна ваша квартира.
— Нужна, — твёрдо возразила та. — Тебе нужно где-то жить. А ему пора наконец понять: за поступки приходится отвечать. Он никогда этого не усваивал, потому что я всю жизнь его прикрывала. Больше не буду. И, между прочим, эту квартиру я покупала вам к свадьбе. Вам обоим. Как семье.
В коридоре снова послышались шаги. Дмитрий появился с набитым рюкзаком за плечом. У самой двери он остановился и оглянулся.
— Светлана. Я ещё вернусь. Ты успокоишься, и мы всё обсудим как взрослые люди.
— Нет, — ответила она ровно. — Ты сюда не вернёшься. И обсуждать нам больше нечего.
— Ты правда считаешь, что без меня тебе станет легче?
— Я это не считаю. Я это знаю, — сказала Светлана. — Потому что хуже уже было. И это «хуже» называлось жизнью с тобой.
Дверь за ним захлопнулась. Максим подошёл к глазку, проследил, как Дмитрий уходит по лестничной площадке, и только тогда коротко кивнул.
Светлана опустилась на диван. Ольга села рядом. Галина Сергеевна заняла стул напротив. В одной комнате оказались три женщины, между которыми ещё недавно было слишком много невысказанного, — и сейчас в воздухе не осталось ни злобы, ни прежнего напряжения.
— Чаю? — спросила Светлана после паузы.
— Воды, — машинально ответила Галина Сергеевна. Потом чуть помедлила и поправилась: — Хотя нет. Лучше чай. С лимоном. Если не трудно.
Светлана едва заметно улыбнулась — только уголками губ. Ольга крепче сжала её пальцы.
Спустя неделю Дмитрий пришёл к квартире и понял, что ключ больше не подходит. Замки заменили. Галина Сергеевна слово сдержала: документы были переоформлены. Он звонил, писал сообщения, несколько раз приезжал лично, но дверь перед ним так ни разу и не открылась.
Ещё через месяц Светлане в социальной сети написала Юлия. Сообщение было неровным, сбивчивым и явно написанным после долгих сомнений.
«Светлана, здравствуйте. Вы меня не знаете, я подруга Кристины. Просто хотела сказать: Дмитрий ушёл от неё через две недели. Когда выяснилось, что квартиры у него больше нет и мама помогать не собирается, он оказался ей не так уж нужен. Она сказала, что “на такое не подписывалась”. Сейчас он живёт у какого-то знакомого и пытается вернуться к вам. Я подумала, вы должны знать, с кем имеете дело. Извините, если лезу не туда».
Светлана дочитала, закрыла переписку и не стала отвечать. Не пересылала сообщение, не обсуждала его со всеми подряд. Только один раз позвонила Ольге и сказала коротко:
— Оль, Кристина его бросила. Сразу, как поняла, что квартиры нет.
— Ты удивилась?
— Нет, — Светлана посмотрела в окно. — Вообще нет.
— Свет, ты самый сильный человек из всех, кого я знаю.
— Я не сильная, — тихо сказала она. — Я просто больше не слабая.
В ту ночь Светлана легла в кровать, которая впервые за шесть лет принадлежала только ей одной. Она лежала в темноте и слушала тишину. Не было ни торжества, ни злорадства, ни желания мстить. Вместо этого внутри появилось другое чувство — спокойное, тёплое, почти забытое. Будто она наконец снова стала принадлежать самой себе.
А на кухонном столе, рядом с чашкой, стоял стакан воды с лимоном — привычка, оставшаяся после Галины Сергеевны. Только теперь в ней не чувствовалось холода. Лишь прозрачность и покой.