— И сейчас вы стоите на моей земле, — добавила Наталья уже жестче. — Здесь не семейный совет и не проходной двор. На этом участке порядок устанавливаю я.
— Да ты вообще слышишь, что несешь?! — свекровь рванулась в последнюю атаку, сорвавшись почти на визг. — Со старшими так разговаривают? Я сейчас Денису позвоню, брату своему! Приедем с участковым, и тогда посмотрим, как ты запоешь! Алексей сюда тоже вкладывался! Он траву косил! Забор красил! Своими руками работал!
Наталья медленно достала телефон из кармана и, не торопясь, разблокировала экран.
— Газон приводила в порядок бригада, которую я нанимала за тысячу двести гривен в месяц, — спокойно произнесла она. — А забор я красила сама два лета назад. Пока ваш сын лежал на диване с лимонадом и рассказывал, как смертельно устал после офиса. Так что участкового можете вызывать хоть сейчас. Мне даже любопытно, как вы будете объяснять полицейскому, почему решили распоряжаться чужой частной собственностью.
Свекровь будто осела. Она тяжело опустилась на край деревянной лавки, и вся ее воинственность в одно мгновение куда-то испарилась. Лицо стало серым, взгляд забегал по ровным дорожкам, по цветникам, по белым резным наличникам на окнах. Еще несколько минут назад она смотрела на все это как на будущие владения, а теперь двор снова становился недосягаемым, чужим и закрытым.
— Алексей… — протянула она жалобно, подняв глаза на сына. — Сынок, ты правда ей это позволишь? Она твою родную мать унижает, а ты молчишь? Ты мужчина в семье или кто? Скажи уже свое слово!
Алексей шумно выдохнул, перехватил сумку за ручку и сделал шаг к выходу с веранды. На Наталью он не смотрел. На мать — тоже. Казалось, ему хотелось провалиться сквозь доски пола, лишь бы не выбирать сторону вслух.
— Мам, поехали домой, — наконец сказал он глухо. — Наталья права. Участок ее. Собирайся. Электричка через сорок минут. Если на машине сунемся, в пробках до вечера проторчим.
— На какой еще электричке?! — свекровь подскочила так резко, что лавка скрипнула. — Ты меня с этими сумками на электричку потащишь? Немедленно вези меня на машине!
— На машине уеду я, — ровно сказала Наталья, нажимая что-то в телефоне. — Мне завтра к восьми утра на работу, и ехать через весь город. А вы с Алексеем прекрасно доберетесь общественным транспортом. До станции пятнадцать минут пешком. Дождя нет, дорога сухая.
Свекровь открыла рот, но от возмущения даже не сразу нашла слова. Наталья уже не ждала продолжения. Она подошла к двери, проверила замок, повернула ключ и спустилась со ступенек к калитке. На панели у ворот мигнул зеленый индикатор.
— Старые чипы я только что отключила через приложение, — сообщила она, обернувшись к замершим на дорожке родственникам. — Если здесь появитесь вы, ваша сестра Светлана или кто угодно еще без моего присутствия и моего письменного разрешения, я нажму тревожную кнопку. Договор с полицией охраны оплачен на год вперед. Машина из поселкового отделения приезжает за семь минут.
Свекровь молча схватила со стола свои пыльные ящики. Один едва не выскользнул у нее из рук и не грохнулся на гравий, но она удержала его, стиснув губы в тонкую злую линию. Лицо ее застыло в выражении смертельной обиды. Губы подрагивали, глаза метали искры, однако ни одного связного возражения она больше выдавить не смогла.
Алексей поплелся следом, виновато сутулясь и волоча корзины с банками, которые так и остались ненужным грузом.
— Наташ, ну ты тоже… — тихо бросил он, поравнявшись с женой у ворот. — Перебор уже. Могла бы хотя бы до станции довезти.
— Вы оба совершеннолетние и вполне дееспособные люди, — Наталья распахнула калитку и указала рукой на пыльную поселковую дорогу. — Ноги у вас есть. Пройдитесь, подышите свежим воздухом. Вы ведь именно за ним так стремились сюда приехать. И корзины заберите. Захламлять мой участок я никому не позволю.
Калитка захлопнулась за их спинами сухим, окончательным щелчком. Магнитный замок сработал глухо и уверенно, словно поставил жирную точку в этом визите. За забором еще некоторое время слышались шаги, сердитое шипение свекрови и приглушенные ответы Алексея, но вскоре все стихло за поворотом.
Наталья постояла у ворот, пока дорога снова не стала пустой. Потом вернулась на веранду. Подняла брошенную тряпку, аккуратно стерла со стола пыльные следы от ящиков и налила себе в чашку остывший ромашковый чай.
В саду пахло прогретой солнцем хвоей, свежескошенной травой и тем самым покоем, за который ей сегодня пришлось постоять. Дом снова принадлежал только ей — законной хозяйке, которая больше не собиралась отдавать свое пространство, тишину и жизнь на растерзание чужой наглости.