В ту же минуту из дома показался Алексей с дорожной сумкой в руке. До него, видно, долетели raised voices: он остановился прямо на пороге, побледнел и машинально втянул шею, будто надеялся сделаться незаметнее.
— Алексей, ты только посмотри, что она себе позволяет! — свекровь мгновенно развернулась к сыну и ткнула в сторону Натальи согнутым пальцем. — Она меня из твоего же дома выставляет! Моих родственников через порог не пускает! Скажи ей немедленно, чтобы положила ключи от калитки и от дома на стол. Вы все равно в городе будете, вам на работу ходить, а мы со Светланой недельку здесь поживем, заодно присмотрим за участком!
Алексей покраснел так, что румянец дошел до ушей. Сумку он опустил на пол и беспомощно перевел взгляд с матери на жену.
— Наталья, ну зачем ты опять раздуваешь скандал на пустом месте? — заговорил он мягко, почти просительно, явно стараясь никого не злить. — Ну приедет тетя Светлана, мама с ней давно нормально не сидела. Посидят себе спокойно, воздухом подышат, маме это только на пользу. Мы одни выходные можем и в квартире переночевать, ничего страшного. Оставь ей ключи, пусть люди отдохнут как положено.
Свекровь, услышав, что сын встал на ее сторону, заметно оживилась. Она выпрямила спину, снова напустила на лицо хозяйский вид и приблизилась к Наталье еще на шаг, выставив вперед широкую ладонь с короткими пальцами.
— Давай сюда ключи от дачи! Я мать! — выкрикнула она с таким нажимом, будто оглашала окончательное решение суда. — Мой сын имеет полное право распоряжаться своим добром, а ты обязана уважать его родню! Сама пришла на готовенькое, расселась тут барыней, а родной матери мужа угол пожалела! Быстро отдала ключи, я кому сказала!
На веранде на несколько секунд стало так тихо, что слышалось, как в саду над пионами гудит шмель, а в верхушках высоких сосен шевелится ветер.
Наталья не отступила ни на шаг. Она стояла ровно, спокойно, словно вся эта сцена происходила не с ней. Ее холодный, внимательный взгляд сначала задержался на свекрови, а потом перешел на Алексея. Под этим взглядом он окончательно сник, опустил глаза и принялся с чрезмерным интересом рассматривать рисунок досок под ногами.
— Значит, я пришла на готовенькое? — тихо переспросила Наталья и усмехнулась, убирая руки в карманы брюк. — Алексей, может, ты сам объяснишь маме, как все было на самом деле, пока разговор не зашел слишком далеко?
— Наташ, ну не надо сейчас вот этого, — пробормотал он, нервно перебирая ремешок дорожной сумки. — Мы же семья. Зачем эти разделения, документы, кто что купил… Ну какая разница?
— Нет, дорогой, разница как раз есть, — Наталья повернулась к свекрови и уже говорила отчетливо, без единой дрожи в голосе. — И раз уж вы обе решили распоряжаться здесь так, будто это ваше наследственное имение, слушайте внимательно. Этот земельный участок я приобрела по договору купли-продажи за четыре года до того, как ваш сын вообще впервые переступил порог моей квартиры. Все документы, включая выписку из государственного реестра имущественных прав, оформлены на мою девичью фамилию. К совместно нажитому имуществу эта дача не относится и относиться не может — ни по закону, ни по совести.
Свекровь растерянно заморгала. Ее вытянутая вперед рука дрогнула, а затем медленно опустилась вдоль тела.
— Как это… до свадьбы? — выдавила она и ошеломленно уставилась на сына. — Алексей, ты же мне говорил, что вы вместе этот дом поднимали! Ты же рассказывал, что на материалы и крышу кредит оформлял!
Алексей вспыхнул еще сильнее. На шее у него проступили багровые пятна. Он отвернулся к перилам и стал смотреть куда-то за забор, словно там внезапно появилось нечто необычайно важное.
— Кредит я брал на подержанную машину, мам, — глухо признался он. — Не на дачу.
— А эту машину мы продали в прошлом году, чтобы закрыть твои долги по кредитной карте, — без всякой жалости добавила Наталья. — Дом я строила на свои деньги, из своих накоплений. Здесь каждый гвоздь, каждая доска, каждый метр проводки оплачены мной. За три года нашего брака твой сын купил для этого участка только резиновый шланг для полива и упаковку саморезов, которые так и лежат ржаветь в сарае.
Свекровь шумно втянула воздух и схватилась за ворот халата, будто ей вдруг стало тесно дышать. Ее прежняя самоуверенность начала осыпаться прямо на глазах. Еще минуту назад она держалась хозяйкой положения, а теперь в ее лице появилось замешательство, смешанное с обидой и страхом потерять опору.
— Но вы же расписаны! — попыталась она снова придать голосу прежнюю властность, однако вместо приказного тона вышел только надтреснутый визг. — Вы муж и жена перед людьми и перед Богом! В браке все пополам делится, я знаю! У нас соседка с мужем судилась, так ей половину присудили! Мой сын тут живет, значит, имеет право мать сюда привезти!
— По украинскому семейному законодательству имущество, которое принадлежало одному из супругов до заключения брака, остается его личной частной собственностью, — Наталья произнесла это спокойно и четко, будто зачитывала выдержку с юридической консультации. — Ни Алексей, ни тем более вы не имеете к этим соткам никакого отношения.