— Праздничные сервизы она, видите ли, выставила так, что пройти негде, зато для круп и нормальной посуды места не нашлось, — проворчала свекровь, с недовольством оглядывая полки. — Я свои эмалированные кастрюли привезла, чтобы супы человеческие варить, густые, сытные, а поставить их некуда из-за твоих стеклянных безделушек.
— Мои «безделушки» будут стоять там, где стояли, — Наталья подошла ближе и твердо вынула из рук свекрови две фарфоровые чашки. — Вы приехали на выходные погостить. Значит, и ведите себя как гостья. Еду я сама приготовлю, а перекладывать вещи в моей кухне не надо.
— Погостить? — женщина резко обернулась, поставила кулаки в бока, и халат туго натянулся у нее на груди. — Это мой сын тебя сюда привез, так что я здесь не чужая. Не смей мне рот закрывать. Молодая еще указывать старшим, где и какой порядок должен быть.
В кухню, стараясь никого не задеть плечом, боком протиснулся Алексей. В руках он мял кухонное полотенце и выглядел так, будто попал не в собственный дом, а на минное поле.
— Мам, Наташа, ну хватит уже, пожалуйста, — почти взмолился он, растерянно переводя взгляд с жены на мать. — Давайте без скандалов. Сейчас чаю нальем, вечером шашлык сделаем, посидим спокойно. Мы же сюда отдыхать приехали, на воздух, а не ругаться с утра до ночи.
— Вот и объясни своей жене, чтобы разговаривала потише, — свекровь с грохотом отодвинула деревянный стул и уселась, показательно сложив руки на коленях. — Я мать, я жизнь прожила, а она обращается со мной, будто я ей прислуга. Ничего, еще разберемся, кто тут настоящая хозяйка.
Наталья не стала отвечать. Она молча вернула чашки на среднюю полку, ровно туда, где они и стояли раньше, а тяжелые эмалированные кастрюли передвинула в самый дальний угол нижнего ящика. Делала она это спокойно, но нарочно, чтобы свекровь поняла: уступок не будет.
Наталья слишком хорошо знала подобные приемы. Стоит один раз промолчать, позволить переставить пару тарелок или занять одну полку — и к осени этот аккуратный дом превратится в загородное продолжение захламленной городской трехкомнатной квартиры свекрови. Там годами лежали стопки старых газет, в углах пылились поломанные зонты, а возле кладовки можно было споткнуться о дырявые ведра, которые «еще пригодятся».
Вся суббота прошла в тягучем, неприятном напряжении. Свекровь все-таки попыталась взяться за свое: вышла во двор с лопатой и принялась ковырять край газона, объясняя это тем, что «петрушка должна расти под рукой, а не где попало». Наталья увидела это из окна, вышла на участок, без единого слова забрала лопату и отнесла ее в мастерскую. Дверь она закрыла на навесной замок.
За ужином никто почти не разговаривал. Алексей быстро жевал мясо и прятался за экраном телефона. Свекровь при каждом глотке чая тяжело вздыхала, будто терпела страшную обиду. А Наталья смотрела на розовеющее небо над сосновыми верхушками и чувствовала, как внутри у нее поднимается упрямое, ледяное сопротивление.
Но настоящая гроза разразилась в воскресенье ближе к полудню, когда уже пора было собираться обратно в город.
Наталья складывала в сумку ноутбук и рабочие папки, которые брала с собой на выходные, когда с веранды донесся громкий голос свекрови. Та разговаривала по телефону нарочито звонко, словно специально хотела, чтобы ее слышали не только на террасе, но и в глубине дома.
— Да, Светлана, в следующую пятницу приезжайте прямо к обеду, — вещала она в трубку с довольными нотками в голосе. — Мы с Алексеем баню растопим, можжевельника нарвем, на террасе самовар поставим. Всем места хватит, я распоряжусь, чтобы лишнее убрали. Поживем недельку на свежем воздухе, кости прогреем. А то в этих бетонных коробках уже дышать нечем.
Наталья застыла с папкой в руках. Потом медленно закрыла молнию на кожаной сумке, вышла в коридор и толкнула сетчатую дверь, ведущую на веранду.
Свекровь как раз убирала телефон в карман халата. На лице у нее было такое выражение, будто она уже одержала победу и теперь только ждала аплодисментов.
— С кем это вы договаривались на следующую пятницу? — ровно спросила Наталья, остановившись у перил.
— С моей двоюродной сестрой и ее дочкой, — небрежно ответила свекровь, поправляя воротник. — Они из пригорода приедут. Сто лет не виделись. Я решила, что пока тепло, мы здесь прекрасно отдохнем.
— В следующую пятницу сюда никто не приедет, — Наталья не повысила голоса, но каждое слово прозвучало отчетливо. — Мы с Алексеем работаем, среди недели дом закрыт. Принимать ваших родственников я не планирую. У меня на выходные покраска забора и отдых после сдачи квартального отчета.
Лицо свекрови налилось багровым цветом. Глаза сузились, а морщины возле рта собрались в жесткие складки.
— Это кого ты называешь чужими, бессовестная? — она шагнула ближе, резко сокращая расстояние. — Это моя двоюродная сестра, родня твоего мужа! Ты вообще кем себя возомнила? Я на своей земле имею право принимать гостей тогда, когда сочту нужным!
— На какой еще своей земле? — Наталья медленно подняла брови и скрестила руки на груди. — Вы здесь палец о палец не ударили и ни одной гривны не вложили ни в участок, ни в этот дом.