— До субботы перекопаешь клубничные грядки, — свекровь с таким видом, будто распоряжалась собственной землей, швырнула связку запыленных пластиковых ящиков прямо на лакированный столик на веранде. — Я туда нормальные сортовые томаты посажу.
Наталья неторопливо поставила чашку с ромашковым настоем на блюдце и задержала взгляд на грязных влажных следах, расползшихся по свежему покрытию столешницы. Всю неделю, сидя в душном офисе над бесконечными отчетами, она думала только об этом месте: о прохладной веранде, о запахе мяты возле крыльца, о спокойствии, которое нарушал разве что мягкий шорох сосновых веток за забором.
— Клубника только разрослась как следует. Мы посадили ее два года назад, и перекапывать я там ничего не собираюсь, — Наталья поднялась, взяла тряпку и одним резким движением столкнула ящики на пол, сразу же вытирая испачканную поверхность. — Для помидоров это не огородное хозяйство, мама. Овощные плантации я здесь разводить не позволю.
Свекровь сжала губы в тонкую линию и посмотрела на невестку так, словно та предложила вырвать весь урожай с корнем и бросить в костер. На женщине был старенький рабочий халат в мелкий горошек, натянутый поверх городской блузки, а на ногах — стоптанные калоши, которые она даже не удосужилась отряхнуть перед входом.
— Земля должна пользу давать, а не пропадать под вашей никчемной травкой, — свекровь тяжело навалилась ладонями на перила и хозяйским взглядом обвела аккуратный газон, клумбы с гортензиями и дорожки. — Я не затем полтора часа в дороге тряслась, чтобы на эти ваши заросли любоваться. Пока погода хорошая, надо работать, а не сидеть тут, прохлаждаться.
Наталья спор продолжать не стала и молча вернулась в кресло. Этот участок в дачном поселке она приобрела еще за четыре года до знакомства с Алексеем, когда о браке и семейной жизни даже не думала. Тогда здесь была заброшенная целина: покосившийся забор, бурьян выше пояса, неровная земля. Она сама искала трактор, сама договаривалась о доставке плодородного грунта, месяцами откладывала деньги на небольшой каркасный домик с широкой террасой. Каждый уголок этого места был связан с ее трудом: стертыми пальцами, бессонными ночами за монитором и дополнительными заказами, за которые она бралась, чтобы оплатить крышу, окна и доски.
В калитке показался Алексей. Он волок две большие плетеные корзины, доверху набитые старыми стеклянными банками, и по дороге вытирал вспотевший лоб рукавом футболки.
— И куда это все девать? Тут уже не пройти, — Алексей с глухим стуком опустил корзины возле ступенек, и сухое стекло жалобно зазвенело. — Мам, ты хоть сказала бы заранее, что столько всего повезешь. Я багажник еле закрыл.
— На веранду занеси, куда же еще, — распорядилась свекровь, даже не взглянув на сына. — Там сухо, банки потом пригодятся, когда ягоды пойдут. Не в квартире же мне варенье варить на крошечной кухне.
— На веранде они стоять не будут. Отнеси их в сарай за баней, — ровно сказала Наталья, не отводя глаз от мужа. — Мы здесь едим, пьем чай и отдыхаем. Захламлять проход грязной тарой я не собираюсь.
Алексей виновато перевел взгляд с жены на мать и неловко переминулся. Ему всегда легче было уступить, замолчать, сделать вид, будто ничего серьезного не случилось, лишь бы в доме не сгущалось напряжение.
— Наталья, ну пусть пару дней постоят где-нибудь в углу, — пробормотал он, старательно избегая ее взгляда. — Они никому не помешают. Мама с дороги устала, возраст уже не тот. Давай не будем с самого порога ругаться из-за ерунды.
— Это не ерунда, Алексей. Сарай открыт, места там достаточно, — твердо ответила Наталья. — Если банки нужны твоей маме, значит, они должны быть там, где не будут мешать всем остальным.
Свекровь громко фыркнула, театрально сняла соломенную шляпу и направилась в дом, нарочно тяжело ступая по деревянному полу коридора. Уже через минуту с кухни донесся звон кастрюль, хлопанье дверец и сердитое бормотание.
Наталья медленно вдохнула, отнесла чашку в раковину и пошла следом. Картина оказалась именно такой, какой она ее и ожидала увидеть: дверцы кухонного гарнитура были распахнуты настежь, а на столешнице уже высились фарфоровые чайные пары, которые Наталья всего неделю назад аккуратно расставляла по полкам.
— Мама, зачем вынимаешь все из шкафов? — спросила она, остановившись в дверном проеме. — У меня здесь каждая вещь на своем месте, мне так удобно готовить.
— Удобно ей, посмотрите только, — свекровь даже не повернула головы и продолжила деловито переставлять баночки со специями на самую верхнюю полку, до которой сама едва доставала.