Провода торчали наружу, будто квартиру не обокрали, а аккуратно разобрали по винтику. В просторной гостиной уцелел лишь старый, облезлый бабушкин диван, тот самый, над которым Дмитрий столько лет издевался. Рядом на голом полу валялась пустая банка из-под шпрот.
— Это что… нас вынесли? — едва слышно выдохнула Виктория, и ключи от машины звякнули у неё под ногами.
— Нет, — спокойно отозвались из тени. — Это развод.
На подоконнике, поджав ноги, сидела Екатерина. На коленях у неё был ноутбук. Лицо — ровное, почти бесстрастное, от чего становилось только страшнее.
— Екатерина, ты совсем рехнулась?! — взорвался Дмитрий и шагнул к ней. — Где холодильник? Где мой телевизор? Где, мать твою, межкомнатные двери?!
— Там, где им безопаснее, Дмитрий, — ровно ответила она. — Если пользоваться твоей терминологией, я вложилась в перспективу. Только теперь — в свою. В жизнь, где тебя больше нет.
Дмитрий резко полез в карман за телефоном, собираясь звонить в полицию. Екатерина даже бровью не повела.
— Набирай, — разрешила она. — Заодно расскажешь, почему после моего письменного запрета ты снял с моей карты двадцать тысяч грн на свою рыбалку. И ещё кое-что, Дмитрий…
Она сделала паузу и с явным удовольствием посмотрела, как у него наливается багрянцем лицо.
— Я подала иск не только о разделе имущества. Юрист уже готовит требование признать покупку машины недействительной. Шестьсот тысяч грн были списаны с моего счёта без нотариального согласия. Это мои личные деньги — наследство от бабушки, которое я по дурости держала на общем счёте. Помнишь? Так вот, на автомобиль Виктории уже наложены ограничения.
Виктория тонко вскрикнула:
— Какие ещё ограничения? Это моя машина! Дмитрий мне её подарил!
— У Дмитрия таких денег не было и быть не могло, — холодно произнесла Екатерина. — Автомобиль оформлен как имущество, купленное за счёт незаконно присвоенных средств. Завтра к тебе могут прийти государственные исполнители, Виктория. Надеюсь, ты успела наделать красивых фото в салоне.
Ольга Сергеевна примчалась примерно через час. Увидев пустые комнаты, сына на ободранном диване и рыдающую дочь, она тут же завела привычную пластинку:
— Бессовестная! Мужика до нитки обобрала! Посмотри на него — он на голом полу сидит! Где у тебя сердце, Екатерина?
Екатерина поднялась с подоконника, застегнула пальто и подошла к свекрови почти вплотную.
— Сердце, Ольга Сергеевна, давно уехало отсюда четырнадцатым автобусом. А здесь остался только расчёт. Холодный и точный. Кстати, Дмитрий, через два дня платёж по ипотеке. Кредитку я заблокировала, моей премии ты больше не увидишь, а мебель, как видишь, придётся покупать заново. Желаю успехов с твоим «масштабным мышлением».
Она вышла и так хлопнула входной дверью, что в пустой квартире разнёсся гулкий удар. Эта дверь, к счастью для Дмитрия, осталась на месте: её ставил ещё застройщик.
Через месяц Виктория снова ездила на метро. Машину пришлось продать, чтобы вернуть Екатерине деньги и не доводить дело до уголовного производства. Дмитрий остался жить в почти пустой квартире: спал на бабушкином диване и пытался через суд требовать у Екатерины «половину унитаза». Адвокаты, выслушивая его претензии, едва сдерживали смех.
А Екатерина? Она купила себе путёвку в санаторий — восстанавливать нервы после пяти лет разговоров о «семейном капитале». И в аэропорт Киев-Борисполь поехала уже не на автобусе, а на такси бизнес-класса. Впервые за долгое время она вложилась в человека, который действительно заслуживал заботы. В себя.