— Игорь, вытаскивай из багажника синие мешки, только бери самые плотные, чтобы не порвались. Помидоры, гляжу, нынче знатные пошли, мясистые, как раз на лечо нам хватит. И кабачков набери, но мелочь не трогай, выбирай те, что побольше.
Громкий голос Ольги прокатился по огороду так уверенно, будто она распоряжалась собственным хозяйством. Он заглушил и жужжание шмелей, и тихий шорох листьев на яблонях. Марина, стоявшая в теплице с пластиковым ведром свежесорванных огурцов, на миг застыла. Поясницу тянуло после трех часов работы внаклонку, по вискам стекал липкий пот, а под ногтями въелась темная земля, которую потом никаким мылом сразу не выведешь.
Она медленно распрямилась, отвела в сторону влажную огуречную плеть с широкими листьями и выглянула из парника.
У калитки поблескивал начищенными боками серебристый кроссовер. Ольга, старшая сестра ее мужа, уже важно прохаживалась между ровными грядками, словно приехала принимать урожай. На ней был легкий сарафан, совсем не для огорода, и белые босоножки, которые чудом еще не увязли в земле. Позади нехотя тащился ее двадцатидвухлетний сын Игорь: зевал, морщился от солнца и волок за собой связку больших мусорных пакетов.
Марина так крепко сжала зубы, что даже скулы свело. Она опустила ведро на землю, вытерла перепачканные руки о старый рабочий передник и вышла из душного, влажного тепла теплицы на воздух.
— Оля, неожиданно вы, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Вы же, кажется, собирались на выходные в город?
Ольга повернулась к ней без тени смущения. В пальцах она уже крутила огромный налитой томат густо-багрового цвета, сорт «Бычье сердце». Тот самый, который Марина несколько раз подвязывала, подсыпала под корень золу, берегла от лишней сырости и собиралась оставить на семена.
— Ой, Мариночка, привет! — легко отозвалась Ольга. — Да мы передумали. Решили: чего в квартире париться, лучше на природу съездить, заодно витаминов набрать. Зима длинная, заготовки сами себя не сделают. Андрей где?
— Андрей в доме, насос смотрит, — сухо сказала Марина, подходя ближе.
Она аккуратно, но твердо забрала из рук родственницы свой безупречный помидор.
— А заготовки вы из чего собрались делать? — спросила она, глядя Ольге прямо в глаза. — Насколько я помню, рассаду в этом году вы не сажали.
Ольга только рассмеялась и беспечно взмахнула рукой с идеальным свежим маникюром.
— Ну ты тоже скажешь! Какая еще рассада? Я с девяти до шести на работе, мне в земле копаться некогда. Зато у нас семейная дача есть. Игорь, сходи за баню, малину посмотри, она уже должна была поспеть! Только собирай в ведро, а не сразу в рот.
Марина молча наблюдала, как взрослый племянник, не разбирая дороги, ломится к малиннику и по пути цепляет хрупкие ветки смородины. В груди у нее медленно поднималась тяжелая, глухая злость.
Ведь весь этот участок — ровные морковные рядки, крепкие перцы, налившиеся томаты, огурцы, кабачки, зелень — держался на ее руках. Еще с марта подоконники в их городской квартире были заставлены стаканчиками с рассадой. В мае она заказывала машину с перегноем, потом сама развозила его тачкой по грядкам, потому что муж тогда лежал с простреленной поясницей и едва мог повернуться. Она часами ползала здесь на коленях, выдергивая сорняки. Обрабатывала растения от тли, закрывала посадки спанбондом по ночам, когда обещали заморозки, спасала каждый куст, будто живое существо.
И теперь, в самом конце августа, когда ветви гнулись под тяжестью спелых плодов, на участке объявилась Ольга — с заранее приготовленными синими мешками.
В этот момент на крыльце деревянного дома показался Андрей: в перепачканных маслом перчатках, с разводным ключом в руке.