— Понятно, — тихо произнесла Дарья, хотя внутри у неё всё сжалось от бессилия.
До этого она ещё пыталась объяснять врачам, что именно творится у неё дома, рассказывала про странности, про напряжение, про постоянное чувство опасности. Но теперь окончательно поняла: никому до этого нет дела. На приёмах и её мать, и Виктория Павловна держались безупречно — спокойные, вежливые, рассудительные. Со стороны к ним невозможно было придраться.
— Благодарю вас, — Дарья поднялась со стула.
— Если появятся новые жалобы или вопросы, приходите, — доброжелательно улыбнулась врач.
Через несколько дней Дарья встретилась с Ольгой. Они, как обычно, вышли гулять с детьми, катили коляски по дорожке и разговаривали вполголоса.
— Ты до юриста всё-таки дошла? — спросила Ольга, внимательно глядя на подругу.
— Да, была, — Дарья тяжело выдохнула.
— Ну и что он тебе посоветовал?
— Сказал, что сначала нужно определить, какие именно комнаты соответствуют долям, потом добиваться разделения лицевых счетов. И всё это, конечно, только через суд.
— Надеюсь, ты не стала откладывать? — Ольга прищурилась.
— Не стала. Юрист подготовил исковое заявление, я уже подала документы. Только мама теперь против меня ополчилась. Говорит, что если я начну официально выделять доли, то потом у меня якобы не останется шансов претендовать на часть Виктории Павловны. Уверяет, что лучше ничего не трогать и жить как раньше. Даже пригрозила: если я продолжу делёжку, она меня наследства лишит.
— Вот это номер, — Ольга возмущённо закатила глаза. — Родная мать вместо поддержки мешает тебе выбраться из этого болота. Она, по-моему, рассуждает категориями прошлого. Когда-то квартиры были муниципальные, и тогда её логика ещё могла бы иметь смысл. Но у вас жильё в собственности. Иначе каким образом Виктория Павловна вообще получила бы свою долю? Так что не слушай. А свекровь, я уверена, к тебе не просто так прилипла. Она что-то задумала. И свою часть тебе добровольно не отдаст. Скорее всего, потом отпишет её дочери. Ты же говорила, у твоего мужа сестра есть.
— Оль, ну не накручивай, — Дарья покачала головой. — Мне кажется, Виктория Павловна вступила в наследство только затем, чтобы держать меня под контролем. Чтобы я, не дай бог, мужчину в дом не привела. Вот и вся причина.
— Дарья, очнись уже, — жёстко сказала Ольга. — Ты всё ещё думаешь, будто люди вокруг по умолчанию хорошие. А это далеко не так. Надеюсь, матери ты больше ничего рассказывать не собираешься?
— Нет. Хватит. Это действительно её не касается.
— Тогда слушай. Я принесла тебе радионяню. Она записывает всё, что происходит в комнате. Сможешь куда-нибудь незаметно поставить?
— Ничего себе… Спасибо тебе огромное.
— И ещё вот игрушка. Внутри тоже камера. Раньше такие спокойно продавались.
— Я и сама уже накупила камер: в лампах, плюс поставила глазок с записью. Денег ушло уйма, — Дарья устало вздохнула.
— Ничего, подруга. Ты тратишься не на ерунду. Ты защищаешь себя и детей. Если Виктория Павловна и правда может быть опасна, значит, ей нужна помощь специалистов. А если нет — всё равно лучше знать заранее, на что она способна решиться.
