— Вот поэтому я и говорю: одними разговорами тут не обойдёшься, — продолжила Ольга. — Поставь камеры. И обязательно проконсультируйся с юристом. Надо понимать, какие у тебя есть варианты. Может, понадобится официальное психиатрическое обследование для свекрови. А может, наоборот, лучше сначала всё оформить через юриста.
Ольга говорила быстро, почти напором, а Дарья стояла рядом и смотрела куда-то мимо неё. Ей казалось, что всё это происходит не с ней, а с какой-то другой женщиной.
— Оль, ну как такое возможно? — наконец выдохнула она. — Пока муж был жив, Виктория Павловна казалась такой доброй, мягкой… просто идеальной свекровью.
— И эта «идеальная» свекровь после смерти твоего мужа получила часть наследства и поселилась у тебя в одной из комнат, — сухо напомнила Ольга.
— Но она же говорила, что хочет помочь! Я тогда была беременная, вот-вот должна была родить Полину…
— И много она тебе помогает? — Ольга прищурилась. — Ты сама только что сказала, что помощи никакой. Вот теперь и подумай, зачем ей на самом деле надо было оказаться в твоей квартире.
Вечером Дарья не выдержала и заговорила с матерью.
— Мам, почему ты мне ничего не рассказывала? — спросила она, стараясь держаться спокойно. — Почему молчишь, что Виктория Павловна ведёт себя… ну, мягко говоря, странно?
— О чём ты? — мать тут же изобразила полное недоумение.
— Она жалуется соседям, будто я с ней плохо обращаюсь. Говорит какие-то ужасные вещи. Мне сегодня Кира Ивановна всё передала.
— Да брось ты, — отмахнулась мать. — Старость. Люди в возрасте иногда всякое говорят. Не бери в голову.
— Как это — не бери? Если это возрастное, значит, надо лечить. Пока не стало хуже.
— Ничего там лечить не надо, — упрямо сказала мать.
— Надо, мам. И я очень прошу: рассказывай мне всё, что происходит дома, пока меня нет. Не скрывай. Мне нужно знать правду.
Той ночью Дарья почти не сомкнула глаз. Ещё вечером она записала к врачу и мать, и Викторию Павловну — для начала к терапевту. Но для себя уже решила: если понадобится, будет добиваться направлений и к неврологу, и к психологу, и даже к психиатру.
Мысли одна за другой лезли в голову, и каждая была неприятнее предыдущей. Дарья вспомнила, как несколько раз находила в холодильнике испачканные, будто специально испорченные продукты. Причём портили именно то, что покупала она. Вспомнилась и еда, которую непонятным образом пересаливали так, что её невозможно было есть. А пропавшие вещи с сушилки? А мелкие пакости, которым раньше она не придавала значения?
Теперь всё складывалось в одну тревожную картину. Эти случаи не были случайностью. Они повторялись. Просто Дарья слишком уставала, крутилась между детьми, школой, домом и не хотела замечать очевидного. Неужели всё это делала свекровь? Если да, значит, с Викторией Павловной действительно что-то не так, и закрывать на это глаза больше нельзя.
Через несколько дней Дарья сидела напротив очередного врача и внимательно слушала заключение.
— Дарья Сергеевна, по результатам осмотра могу сказать: и с вашей мамой, и с вашей свекровью серьёзных отклонений я не вижу. Обе женщины ориентированы, адекватны, состояние соответствует возрастной норме.
